b000002162

ВЫШКА Н аверное, у каждого, не очерствевшего вконец человека есть на примете места или наступают особенные моменты, в которых он как бы растворяет себя. Исчезают места, до­ рогие люди, и с ними начинает исчезать человек, будь он отменного здоровья. Ах, если бы они сохранились в памятном виде, посыла­ лись почаще, тогда ни о каком таянии жизни, об опустошении души не возникло бы и речи. На Вышку мы собирались загодя, порой за несколько дней. Отец, старший лесничий, ездил по лесам, на участки «рубок ухода», на де­ лянки посадок, в дальние питомники, наша поездка откладывалась, и наконец он говорил: «Ну, завтра» - или даже: «Сегодня». Когда я был совсем мал, ездили на лошади от подёрнутого стар­ ческим пеплом домика на окраине города. А туда добирались на поч­ ти пустом автобусе вдоль прекрасной Ямской, заросшей вишнёвы­ ми садами. Возница запрягал гнедую лошадь, клал на телегу сена, бережно поправлял, чтоб всем нам было мягко сидеть. (Замечу, что доброта в ту пору ещё была непроизвольной, естественной и совер­ шенно не подотчётной уму). Мы с сестрой Ией забирались в сено с ногами, и повозка трогалась в путь. Тихо-тихо постукивало подвешенное к телеге ведро. Полынно серебрились овраги, по правую руку яркой зелёной волной накаты­ валась рощица юных дубков. Лёгкое, как пушинка, сердце тукало в груди. Счастье —это когда все тут и впереди и —ничего позади. Не­ обычайная лёгкость, полная прозрачность жизни, отец, мать, их лас­ ковые руки, глуховатый, но чёткий голос - его и красивый, певучий, иногда частящий —её. Но это всё ещё было прелюдией блаженства, само блаженство наступало, когда телега незаметно переваливалась за косогор. Город позади тонул в разлившейся волнами ржи. Ветер необъятной грудью припадал к сладко шелестящему полю. Пронзи­ 279