b000002162

ноги, раскинула в стороны руки, замерла - даже глаза остановились и перестали моргать - и медленно, не сгибая ни ног, ни рук, начала удивительный танец, которого он не увидит больше никогда. Темп плавно ускорялся, и вот она уже скакала, прыгала в белых носоч­ ках - всё быстрее и быстрее, а руки и ноги нисколько не сгибались. Получалось очень забавно, смешно. Зрители смеялись, хохотали, и только её лицо оставалось непроницаемым, кукольно-неподвижным, что вызывало новые взрывы смеха, а на её лице так и не дрогнула ни одна черта - до самого конца этого зажигательного «танца куклы»... Когда она остановилась и замерла в той же позе, с которой начала танец, дети запрыгали, неистово зааплодировали, восторженно кри­ чали на весь дом. А там мама внесла большие коробки с подарками. Их хватило на всех, как будет хватать и впредь. Ёлка, в детском восприятии времени, ещё долго радовала его с сестрой и их гостей. Но, известно, ничто не длится вечно. И сама вечность ничем не связана с человеческой жизнью. И только появи­ лась привычка и лишь наметившееся остывание к её персоне, ёлка первой же ночью исчезла из дома. Просто ушла, оставив на сундуке свой наряд. И нигде не было видно и следа её - ни на сугробах, ни на дорожке от крыльца к калитке... Мороз, ослабивший свою тетиву ради новогодних праздников, вновь натягивал её, со свистом, верхом на ветре летал на север, воз­ вращался оттуда с лютым холодом, уносился на запад —и пригонял метель. Мама, топя печь, добавляла дров, и однажды ему показа­ лось, что из огнистого нутра ему махнула лапкой их ёлка, а может, это был пробившийся наверх огонёк. Огню самому было нестерпи­ мо жарко, и он то и дело менял кафтаны: золотистый на серебряный, яично-жёлтый на лазурный, алый на изумрудный, а потом начинал такую пляску, что перемешивал все свои одеяния и разбрасывал их по сводам и поду печи. И тепло, и по-особому светло становилось вокруг вопреки надвигающимся сумеркам. Р.8. Надо ли говорить, где живёт свет, где остаётся счастье ушед­ шего вперёд его человека, и где отдыхает время, и когда оно стре­ мительно навёрстывает вынужденное промедление, к которому его понуждает всесильная родительская любовь? И кузнец ли человек 277