b000002162

кой с лопатку ладони маленькие гвоздики, которые он протягивал соседу, тот морщился, но взял и сунул ему рубль. Фаю как про­ нзило: ножиком больных режет, а крючок ср...ый приколотить не может, газеты да книжки почитывает и с Рексом забавляется. Пёс и рад, носится по перелопаченной Фаей земле. Всеслава Алексеевна всё Маркса и Ленина штудирует, и это, конечно, правильно, но и посмотреть вокруг надо - тоже люди. У шифоньера - кошмар! - по полчаса может выбирать, что завтра надеть, а у трюмо - помаду, какой губы накрасить. Соседа, старше себя, называет Павлухой и не поговорит никогда. Да, мещанство проникло в семью дяди, это же очевидно, об опасности его ещё классики марксизма-ленинизма предупреждали. Но больше всего Фае жаль Стасика. Глядит на Лерку по-щенячьи беззащитно, чуть не с мольбой, а ему - ноль внимания. Книжку по­ читать не даст, пусть он и не просит, в мяч поиграет лучше с собакой или в бадминтон с отцом. Фая как-то и спроси: - Что же ты, пионерка, сверстника игнорируешь? Лера посмотрела исподлобья: а какое, мол, тебе дело? И не пре­ минула напомнить: - У меня без вас есть воспитатели. - Что-то не замечала, чтоб твоим воспитанием занимались. Девчонка - хлоп книгой по столу. Фая чувствует, что пережала, надо понемногу идти на попятную, берёт в руки книгу, и надо же? - «Обрыв», барская жизнь, чего ещё ожидать при таком «марксистс­ ко-ленинском» воспитании? - А ты Горького «Мать» читала? - срывается с губ. - Мне «Детства» хватило! - вспыхнула Лера. - Спокойней, детка, я ведь по-хорошему спрашиваю. - А я, тётушка, по-хорошему отвечаю. «Как закалялась сталь» чи­ тала. Можете не спрашивать. - Губы девочки кривятся, взгляд чудес­ ных, с серо-голубыми гранями глаз отталкивающий, но вдруг смяг­ чается. - Давайте я вам лучше полики помою, дорожку потрясу. Помощница! Кровь приливает к лицу Фаи. Уязвлённое самолю­ бие от напоминания её места в доме ищет дырочку, чтобы излиться- таки на вредную девчонку, но она берёт себя в руки. - Спасибо, конечно, но уж как-нибудь справлюсь. 210