b000002162

боялся, что гуляний и поездок по грибы этим летом, возможно, не будет. - Лёш, а я до сих пор не знаю, кто у тебя отец, - сказала Кувшин­ ка, и он даже вздрогнул: так точно девочка настроилась на волну. - Вертолётчик, - он покрутил над головой пальцем, спустился не­ много по склону, где на суку старого вяза висели качели и отдельно -толстая верёвка. Ухватился за неё, резко оттолкнулся и полетел над оврагом, через забор, над вишнёвым садом, а обратно - держась од­ ной рукой, с поворотами то в одну, то в другую сторону, прямо к её ногам. - Ты чего?! —вскрикнула она. - Так ведь разбиться недолго! - Если хочешь знать, я не разобьюсь никогда, и не утону, и не сгорю. - Я как раз именно это очень хотела знать. -Садись , покатаю. Кувшинка быстренько подобрала, чтобы не помять, подол платья, села на качели. Он, встав пониже, раскачивал её, как в лодочке на аттракционах в парке, а потом толкнул доску. - Ма-ама! - закричала Кувшинка. - С кем ты меня отпустила! Через минуту, другую он помог немного испуганной, но больше довольной, девочке спуститься с качелей. - Лёшк, а ты ведь кова-арный! - Она покачала головой. - О-о, ещё какой! - кивнул Климов, и, взявшись за руки, они под­ нялись на дорожку. Свет в зале уже гас - медленно, как огонь, и высоченный потолок, стены точно обугливались. Фильм с великолепным Черкасовым в главной роли прошёл в «художке» ещё осенью. Взрослые горячо обсуждали его даже на улице. И Климову с первых кадров фильм пришёлся по душе. Время от времени он переводил взгляд на Кувшинку. О с каким вниманием смотрела она! Концовка на ту пору вообще была супер. Обречённый на скорую смерть учёный спорил со священником. «Всё остаётся людям», никто ничего не берёт с собой туда, где, по определению, ничего нет и быть не может. И что это за святость в пустоте? Но вот что удивительно, сам Дронов-то был почти святым, святым без веры, вернее, с верой 12