b000002162

- Ну да, дома призрения строили рядом с кладбищем, - сказал он. Наверно, и спрашивать не надо было, он прекрасно знал об этом. - О, Господи! Я подумал, что под грустно взывающим его восклицанием на этот раз подразумевалась быстротечность жизни - в общем то, что он, как и я, не мог объяснить ни затяжными поисками невоцерковлённых граждан высшего смысла жизни, так и не поняв которого, они ис­ чезают в страданиях и недоумении с лица земли, ни материалисти­ ческой стороной - вечным движением белка, якобы избравшего нас в качестве всего лишь формы своего существования. Но нет, сейчас он держал в уме другое и, когда мы развернулись и пошли назад, ухватив меня под руку, спросил: - Юра, вы говорили с Аней? - Конечно. - Ну и что она?.. - Как что?.. Она очень умно говорит, хотя и не желает этого, но так уж получается. -О н а много рисовала, но думала поступать в медицинский. Инте­ ресовалась, читала литературу. Гены, хромосомы, рибосомы, нукле­ иновые кислоты, ДНК. У неё умерла бабушка. Нет, не делайте такое лицо, это произошло несколько лет назад. Май, а жара, как бывало в июле. Вот так же выходной. Морги переполнены. Заморозку обе­ щали только к ночи. Она сбегала в аптеку, купила всё что нужно. Я приехал с кладбища, у нас там захоронения, и надо было решить с местом, а она уже всё сделала. Папа, говорит, игла гнулась, у неё та- акие метастазы... - Это... у вашей мамы? —осекаясь, спросил я. - Прирождённый медик! —не слыша меня, воскликнул он. —А все эти архитекторы, живописцы должны быть немного боязливы. Их удел —постоянное преодоление сомнений, уходят сомнения, и вы­ растают дома-казармы... В десятом Аня принесла как-то четвёрку по оиологии. Для неё это такой удар! Ничего —погрустила немного и засмеялась: моя четвёрка, говорит, выше всех их вместе взятых пятёрок. Они скоро всё забудут... Он так горячо рассказывал об Ане, о двух её серьёзных увлече­ ниях, о том, как сам «болел за медицину», как жаждал, чтобы этот 126