b000002162

Удивительно, в ней было живое тепло. Генерал вообще был мастер и обжигать, и обдавать льдом. Тренировке подчиняется даже кровь. - А ты на какой почве сошёлся с сыном каторжанина? - спросил он, когда они вернулись в кабинет. - Всё на той же, на которой растут яблони, груши, крыжовник. Старикан и по садово-огородным делам дока. - А у тебя у самого откуда домик, усадьбица?.. - Колочу, копаю. Опять колочу, копаю. - Колоти, только соседям свет в окошках не загораживай. Бивнев кивнул и стал молча ждать, надеясь, что генерал поймёт, что у него за вопрос, и не ошибся. - Нет, ты чего допустил своей головой?! - вскинулся Углов. - Мы научены, знаем, как отделять зёрна от плевел, не первый день... Асер- хов был одним из лучших специалистов в городе. Хотя и имел два недостатка - беспартийный, ну и язык не всегда за зубами держал. Но это к делу не относится, это не повод... - Он щёлкнул пальцами. - А без твоего ведома не могли? Ну, может, сверху?.. - Мы врагов народа караем открыто, по решению суда, - раздра­ жённо ответил генерал, сел в своё жесткое кресло с обитыми кожей подлокотниками. - Ладно, иди, чудак ты ... наш. *** Когда Бивнев с Валеркой вошли, Травка домучивала себя у гроба. Всё лицо её было мокрым. Она падала грудкой на гроб, её отрывали, совали к носу склянку с нашатырным спиртом. - Смотри, Валера, на отца! Больше никогда не увидишь! - вос­ кликнула мать, будто сын всё время был рядом. Спустя полчаса, когда набился полный двор народу, запрудил улицу, а военный оркестр снова заиграл, траурный кортеж тихо тро­ нулся. На катафалке, полуторке с откинутыми бортами, убранной еловым лапником, сидела на скамейке мать виновника печальной процессии. У ног её жалась Травка. Вдова шагала в положенном ей первом ряду, и свёкр рядом перебирал ногами. Путь предстоял долгий, почти через весь город. Но Василий Владимирович катего­ рически отказался сесть в машину к Бивневу, сел Валерка и теперь 104