b000002161

вечными иобедителями. Тем разрушительней для души станови- лись личные поражения. Иногда мы все же выстаивали и берегли честь, но чаще смирялись, мельча свои способности, разменнвая их на покой или водку, или — что хуже всего — пользовались обходными, подленькими путями к победе, без которой, якобы, не могли жить. Не потому ли тоже среди нас оказалось столько карьеристов, всяких заурядных, хотя и вскарабкавшихся на посты мошенников. Как я ни напускал на себя безразличие, Коленька, видно, уга- дывал мои мысли и ждал высшего благородства. «Черт с тобой!» — говорил я и моментально заваливал своего короля. Благородство, конечно, было с трещинкой, но скромное сияние появлялось в гла- зах друга, и мне сразу становилось легко, разбирал смешок. «А, мо- жет, ты — шахматный шулер?» «А ты только понял? — удивлялся он. — Недаром же я иногда проигрываю». «Находчивый мальчик, — думал я. — Вот бы тебе эдакой находчивости в учебе». Вскоре задания начали выдавать по вариантам, работы у нас как бы удвоилось, и мы все чаще забрасывали ее. Потом мне по- везло, и я стал приносить Коленьке его задания готовыми. Помогала одна добрая душа — Верочка — широколицая блондинка. Тихая, потаенно улыбающаяся, она как-то разговорила меня, сделала ком- плимент, как я убедился потом, совершенно искренний, но все равно это был комплимент, и, ж е ла я снизить ее впечатление, я спросил: сделала ли она задание по математике? Она, как ждала, тут же выложила. Договорились, что впредь будет давать мне свои работы, и, надо сказать, ни разу не подвела. Потом, когда отпадет моя нужда, мы подружимся — искренне и просто, без встреч в назначенном месте, без поцелуев, упреков, что редко бывает между парнем и девушкой, зато у стариков — сколько угодно. А нужда отпала скоро. Коленька, увидев, что ему подсунули, скривился. — Зуб болит, что ли? — Зуб... — Выпей анальгинчику, авось, снимет. — Не, не снимет. — Ну что ты канючишь? Иди тогда и выдирай. Ку-да?.. Снача- ла передери что под носом. — Не хочется, Миш... — Вот ведь: достань, принеси, в рот положи да еще разжуй. Я, что ли, должен за тебя работу делать? — Какая же это работа? Это же — плагиат... Мы расхохотались, и он все быстро переписал. В веселом распо- 4 ложении духа можно кого угодно уговорить, усыпляется наша вечная спутница — настороженность, и все представляется простым, не стоящим нервов. Коленька, по-видимому, все учел и в следующий раз появился мрачным — не притворялся, может, даже не осознавал причины 95