b000002161

вздернул голову, и сразу глянул злобно и его сосед тоже. «Моя фа- милия не Глухарев, а Тетеркин», — отчеканил он. Я извинился, у меня и в мыслях не было коверкать его фамилию. Д а , по правде, ее уже до меня успели исковеркать: в перерыве я слышал, как он веж- ливо поправлял, да не запомнил, как следовало бы. Чтобы он не обижался, я стал объяснять свою оплошность: Глухарев или Те- теркин, это, в общем, — одно и то же; ну и, конечно, все совсем испортил. Он просто затрясся, а вместе с ним и сосед, у которого, кстати, оказалась птичья же фамилия, забыл какая точно, скажем... Сизокрылов, и, если я коверкаю ее теперь по прошествии многих лет, мне это безразлично. Не те ребята, чтобы жалеть их за исковер- канные фамилии. «Да черт с ними!» — сказал я слегка ошарашен- ному Коленьке, и он пожал мне руку: «По пентюшам!» На первых порах я и не думал, что попал в чьи-то враги. Д а и сама сидящая позади нас парочка не вписывалась в мои тог- дашние представления о недругах. Оба они приехали из дальних районов, где инженеры каких-то еще специальностей, кроме нашей скромницы технологии машиностроения, были не нужны, а значит, скорее всего, собирались вернуться по домам, тихонько порабатывать на маленьких заводиках и, уж только если повезет, взлететь. Во- обще я не раз недооценивал подобных людей, тускло, без пыла на- деющихся на случай, на везение. Незаметно д аже для себя, а, тем паче для окружения, они упорно готовят этот «случай». Мы окрестили своих соседей братьями Крылькиными. Они всегда ходили вместе — одно острое плечо к другому острому пле- чу, — потряхивая небольшими головками, почти одного роста, с почти одинаковыми заостренными носами. Р а з з а разом, словно кирпич за кирпичом, они незаметно выкладывали стенку между мной с Коленькой и группой. Я их понимаю, они тоже разгадали, или, как теперь говорят, вычислили меня и довольно точно, правда, с поправкой на свои представления. Во-первых, они, конечно, решили, что я в грош не ставлю будущую профессию. (Верно, я сорвался на биофаке в МГУ и лелеял старые планы, мысли порхали там прекрасной бабочкой подалирием). Во-вторых, — тип непрактичный, что отзывалось тяжким грехом, ибо непрактичный, по их понятиям, значит, имеющий незаслуженный доступ к неким потайным благам, и еще — мечтательный, а это уж хуже некуда. потому что сами мечтать не смели, просто аккуратно склевывали каждую крупинку знаний, тут они правы: мечта бесплодна чаше всего, не любит сбываться, ибо сама по себе не требует никаких усилий, а мы оказы- ваемся ленивы, пропускаем время; мне, по крайней мере, мечта ничего, кроме вреда, не принесла, другое дело — вера, ожидание... Да впрочем что теперь рассуждать. Главное, Крылькиным удалось отделить нас от группы. Они не стеснялись особенно. Малейший наш поворот назад вызывал у них неистовые злобно-сторожевые 91