b000002161

Его жена Алла, быстрая, гибкая, все подкладывала им в тарелки еду — соусы, блины, мясо в жиденькой горчице, подливала вина. Голос ее шелестел приятно. Ранним утром Сарафанов видел, как она делала гимнастику — прыгала, скакала, бегала, даже кувырка- лась на росистой траве. Зачем ей это? — размышлял Сарафанов. — По-видимому, чем больше имеешь, тем больше требуется. Ведь какую-нибудь рыхлую бабенку, у которой сердечко дешевит, сил- ком не заставишь заниматься физкультурой, так же и мужика со вшой в одном кармане и блохой на цепи — в другом и трактором не утащишь за длинным рублем. А когда совсем ничего нет, исче- зают уже все желания, исчезает жизнь. Нищий побирается — зна- чит, у него что-то припрятано. Сарафанов вытер салфеткой повлажневшее за едой лицо. Обе Костины дочки и не замечали словно, что папа и двоюродный дядя выпивают, кушали и посматривали на Сарафанова как на вполне приличного человека, на учителя труда, например. Однако у старшей, Ирины, взгляд был остро отточен, она, похоже, понимала, кто пожа- ловал к ним, но, к удивлению самого гостя, принимала его всерьез вместе со всеми загнанными его мыслями, со всей загнанной жизнью. Он пил, ел, снова пил и не пьянел. Наконец неумело, конфузливо остановил руку хозяйки: — Все, спасибо, у меня в желудке уже час пик. Сели с Костей покурить на открытой террасе. Брат жил за городом в крепком красивом, будто вырезанном из белой скалы, доме, а на работу уезжал с Аллой на собственных «Жигулях», девочки бегали в поселковую школу. Сарафанов разомлел, ерзал в кресле, как на печи. Жгло стесне- ние: вот ведь прибыл, удобно расположился в отдельной комнате с балкончиком, а главное, устраивается на хорошее место — по бла- ту, в общем. Нехорошо. Никогда раньше не грелся в теплой дымке блата. Эта штука была придумана для ловкачей, для кого угодно, только не для него. Не умел юлить, пускать пыль в глаза. И вот — поди ж ты! — чистота, покой, сигаретка на террасе. Сарафанов, поддаваясь беспокойству, гонял рукой душистый дым, когда Костя принес фотографии в толстых конвертах. И тут что-то для Сарафанова как будто прояснилось. Не взглянув на снимки, спросил в лоб: — Слушай, Костя, а этот свой даче-дом ты как строил? По бес- срочному кредиту? Костя дернулся, и глаза его окаменели. — А что это ты заинтересовался? — спросил со стальной вкрад- чивостью, но Сарафанова его взгляд не пронял. — Заинтересовался и все. — Не понимаю тебя... — А чего меня понимать? Я — алкаш, элтепешник... Знаешь? 7