b000002161

— Эх, ты!.. В этот день мы познакомились. Отметим что ли?.. — Она тряхнула потускневшими кудрями и поскакала по лестнице. Сарафанов побрел следом, путаясь во временах года двадцатилет- ней давности. Знакомились они в очень душный вечер. Неужели в августе тогда стояла обжигающая жара? Уезжала Ксана?.. Нет, просто он до сих пор все принимал всерьез, разгадывал уловки лю- дей и обстоятельств с некоторым опозданием. З а порогом квартиры он разгадал наконец маленький Людмилин обман и не спешил пройти вперед, перебирал на круглом столике в прихожей почту. — Ну, ты чего? — Там, где переодевалась Людмила, что-то вспыхнуло, и она оказалась в узком электрически потрескивающем халате. — Д а что-то поздравительных телеграмм не вижу, — огорчен- но сказал он. Теперь она засмеялась искренйе. Он перебрался к ней. На окне бордово-красным доцветали глоксинии. Как-то Людмила пришла с работы расстроенная, злая. Из своих бухгалтерских расчетов она наскребла премии половине от- дела, а ее саму обидели, дали какую-то пятерку. Вот — на молоко. Да еще пакет прохудился, и молоко пролилось прямо на юбку. Пере- одевалась дрожа, негодуя. Посинела и покрылась гусиной кожей. Сарафанов смотрел и думал, что вещь и та не вспыхивает дважды. — У меня есть еще кое-какие заработки. Я буду тебе отда- вать, — сказал он. — Иди ты с черту со своими кое-какими заработками. По- нял? — Людмила взвилась, забегала, и в квартире стало тесно двоим. Через два дня выпишут Колюнчика, долгорукого кузнечика. Ему четырнадцать, надо прыгать, заниматься. От семьи он отвык, ревнует мать. Ему, Колюнчику, они нужны, но не вместе, а порознь. Людмила подула в кастрюлю, сгоняя к стенке пену с бульона, поймала ее половником. — Ты, все-таки, — дурак. Не понимаешь, когда что нужн о ,— не церемонясь, сказала она. — Мне внимание дорого — везде — на работе, дома... — А если бы тебе дали ту же пятерку, а в придачу — букет роз?.. Тебе что — легче было бы? — ответил знающий ее Сара- фанов. — Ну, если бы ты приподнес мне розы... — съязвила Людмила. На следующий день Сарафанов купил ей белые босоножки, оказались узки, и она ездила в универмаг менять. Вернулась до- вольная. Крепко взяв его за локоть, чтобы не упасть, опять надела босоножки, энергично прошлась и выразительно развела руками: — Все, Лешенька, отстучали мои каблучки!.. — Дело поправимое, стоит только ковер на полу загнуть, — ска- зал Сарафанов. 85