b000002161

В пристройке Сарафанов извлек из-под металлического хлама несколько листов оцинкованного железа и наклепал козырьков. Коньков заявился через день, Сарафанов заканчивал неведомо чью работу. Коньков осмотрел его поделки, сделал для порядка за- мечание: один козырек, мол, маловат — словом, изображал приемку работы. Водяные переглядывались и позевывали: если принимает работу, значит, заказывал. На прощание Коньков приказал занять- ся вентиляционными трубами. Трубы крутым изгибом выходили на крышу. Развозишься с ними — сто раз пожалеешь. Но Сарафа- нов промолчал. В следующую получку его опять огорошили: выдали срезанные было двадцать процентов и еще надбавку по наряду. Ну и гусь Коньков, пьяница, пьяница, а уж как изберет линию, держится ее твердо. Теперь повел линию на поощрение помешанного на работе моториста. Сарафанов купил темно-серый костюм, но выходить ему было некуда. Р а з надел на работу и переодевался под хмыканье водя- ных. В его дежурство они перестали выпивать. Все поняли так: Са- рафанов приступил к заколачиванию рубля. Что ж, пусть думают, как хотят, как легче. Только Фролов косился, ехидничал, но его ни- кто не поддержал, и он умолк, пошел по темным углам — поискать что-либо годное в строительство. Он строил себе новый дом. Как-то аварийщики приехали без Фролова. Объяснили: тю-тю Веник — встал на балконную плиту и велел крановщику поднимать вместе с собой, думал целехонькая плита со свалки-то, а она — с брачком — и тресни. Переоценил Веник нашу бесхозяйственность и лежит сейчас в гипсе, с ума сходит: дом не строится. Коньков подхватил: — Вот ты, Леша, и навести товарища. — Наверно, мелькнула у Конькова подлая мысль сцепить их — один лежит в гипсе, другой живет, как в гипсе. Но, по правде, кому, как не Сарафанову, навестить покалеченного. Скинуться на материальную помощь или на венок мужики — с охотой, но сидеть у постельки ни один не станет. Водяные щурились, вылезая на свет из колодцев, все чума- зые, Сарафанов воротил лицо: нечего сказать, получил обществен- ную нагрузку. Отправился только через несколько дней с жареной курицей в авоське. Фролов лежал в травматологии загипсованный, верно, чуть ли не по горло, а ногу ему подвязали к кроватной спинке. Обрадовался посетителю, спрашивал: не выгнали ли Конькова? Са- рафанов улыбался: куда Коньков денется? Улыбался больше от неловкости: своим признавал его Фролов. Чуял, что ли, общую струйку в крови? Действительно, из Сарафанова дважды выцежива- ли кровь для пострадавшего. Почти пол-литра его крови гуляет по жилам Фролова. У других водяных кровь оказалась неподходящей. 79