b000002161

испытывал симпатию. Только немногие успевали докопаться до смы- сла перед тем, как исчезали. Вспомнил совет Валентина Сергееви- ча — приглядываться к исчезнувшим жизням: там, мол, все просве- чено насквозь... Пот катился градом. Сарафанов изнемогал от нездоровья, от натуги, даже слеза пролилась прежде, чем, наконец, заревела в камере вода. Он спешил. Смысл прожитого Коньковым казался до обидного простым: нельзя миновать расплаты и долго получать удовольствие от игры в пьяные сны, от самой пьяной слепоты. Спустя два дня Сарафанов покраснел еще сильнее, только не от натуги уже — от стыда. Как ему могло прийти в голову хоро- нить живого да кого? — Конькова. Начальник приехал на станцию как ни в чем не бывало, словно и не его голову украшало позавчера помойное ведро. Д аж е посвежел. Промытый хохол пушился. Велел Сарафанову закрыть все задвижки, выкачать до ноля воду и оста- новить станцию. Собирались чистить резервуары, летом их обяза- тельно чистили, потому что за год и в чистой воде выпадал осадок. Сарафанов сделал все и спустился к насосам — из четвертого с утра текло. Самое время для ремонта. Насосы расположены чуть повыше дна глубоких резервуаров, находящихся под землей под боком станции, Из глубины, из земли лилась тишина, и привыкший к гулу слух Сарафанова тешило, даже в ушах щекотало стрекотание сверчков. Только приноровился к ра- боте, как окликнул Коньков, велел таскать хлорку. Отмахнулся: у него, мол, своя забота. Он был прав, но, конечно, помог бы, попроси Коньков по-хорошему. — Во-он как! Ну-так, я тебя выгоню к чертовой матери! — за- орал, матюгаясь, Коньков, и перильца ограждения зашатались под его руками. При молчащих моторах акустика в машинном зале была вели- колепная, и угроза, каждый раз сжимаясь, прогремела трижды. Сарафанов огрызнулся. Он только теперь понял, что Коньков изба- вился от позора очень п ро с то— шуточками, пьяной лавочкой и забывчивостью, а на нем теперь отыгрывается, потому что он один, отлепился от мужиков. Поругались до хрипоты и, как водится, много воздуха порубили кулаками. Рожнова сегодня не было — отправили на подкачку, Фролов и д аж е Афонин по-прежнему слушались Конь- кова, а остальных водяных здесь в прошлый раз не было. Афонин еще, видно, заболевал, сухая фигура двигалась мелкими толчками. Так что никто не поддержал Сарафанова, да он и не ждал помощи: лучше уж один на один. Коньков охрип и велел ему писать заявле- ние на увольнение, а сам убежал к резервуарам. Но на своем наблю- дательном пункте — крышке пятого колодца — успокоился и мирно 77