b000002161

принудки. Кто лечится платно и инкогнито, тому обманывать ника- кого резона». Д аж е мать — и та сомневается в нем. Он ловит на себе опасли- вые взгляды, когда бессильно валится на диван. Один Коньков сразу понял. Грустно, что быстрее всех верят те, кто не хочет поверить. Начали разливать по второй. Коньков опять предложил Сара- фанову, а у него все тело ломит — и от лечения, и от работы, натру- дились сегодня вдоволь. Хорошо бы — с устатку. Коньков подмиг- нул: ну, тяни. Сарафанов распахнул дверь и спустился к моторам: у третьего, самого трудяги, застучали подшипники. В такт с сарафа- новскими косточками. Выправил мотор и поднялся к посоловевшим мужикам. Коньков, прикрыв глаза, поклевывал. Излюбленный прием, на который попадались все, а Сарафанов чаще других, — притво- риться пьяным и ждать, когда о нем заговорят. Если будут говорить плохое, — вскочить и нагнать страха. Теперь на эту провокацию только новички попадаются. Но новички прибывают нечасто. Мужики здесь, в основном, такие, что прошли огненные воды и медные трубы, з а горводопровод держатся: день тут ненормированный и деньги немаленькие. — Дурак — Коньков, — сказал Рожнов. — Водяные заулыбались, закивали. Коньков чуть-чуть дернул- ся, но глаз не открыл: поверить в его быстрое опьянение некому, а значит все — шутка. — Леша, я ему говорю: не приставай к Сара- фанчику, человек «завязал», а он, балбес, смеется. На тебе! — Рожнов поднес к носу начальника кулак. Коньков незаметно отстра- нился. — Может и не бросил? А, Леш? — спросил Рожнов. — Тогда выпей... Водяные притаились. Подвыпив, становились щедрыми, могли последнюю рубаху отдать. Но тут был и иной интерес — проверить его. Хотели, конечно, чтоб выпил, не становился белой вороной. Сарафанов, не глядя ни на кого, сел в угол. Водяные повздыхали, по- няв, что Коньков, как обычно, оказался хитрее и проницательнее всех: задарма мучил Сарафанова. — Да , своего ума не вложишь, — как бы во сне пробормотал Коньков. Захотели напоследок обнести лукавого, разливали тихо, но все- таки раз булькнуло. Коньков глаз не открыл, но ловко перехватил стакан, выпил, так же, не глядя, положил что-то в рот закусить и поглубже погрузился в мнимый сон. Вйдяные поморгали, перегляну- лись и приступили к серьезной критике, начав издалека. Сарафанов как раз собрался пойти открыть девятую камеру: время к пяти, лю- ди заканчивают работу, разбор воды скоро резко возраСтет и надо успеть увеличить подачу. 75