b000002161

Словно жует что-то невкусное. — Папка, вот ты теперь... что за му- жик?.. И без рук... и без ног, Сарафанов не знает, что мать уговорила Людмилу не подавать на развод. В худые дни она предоставляет ему ночлег, кормит. Она, видимо, думает: не разведутся, и тогда ничего не грозит, ведь не бандит же он, не вор да и мастер отменный, перебесится — выпра- вится. В семью все чаще наведывается участковый Кромкин. Лицо у него сверху круглое, снизу прямоугольное. Он улыбчив. Распекает Сарафанова да вдруг улыбнется. Что-то кажется ему забав- ным в жизни подопечного, что-то веселит. Людмила раскла- нивается с участковым прямо посреди двора под зоркими взглядами старух. Как же? — Кромкин заглядывает к ним без церемоний как друг семьи. И Сарафанова приглашает к себе, в отделение. От товарищества Кромкина несет холодом. В его руках сейчас судьба. Лисить Сарафанов не умеет, сближаться с заведомой ко- рыстью — тоже. Разговор получается какой-то дурацкий. — Значит, опять надрызгался, Алексей Григорьевич? — Всегда по имени и отчеству называет. — Почему — опять? — Ну, значит, снова. — Две недели от аванса до получки не выпивал. — Не на что было, Алексей Григорьевич, все за вытрезвиловки вычли. Эх, смотри, плохо может кончиться. — Все на спокойных тонах. Угрозы Сарафанов не чувствует, грома не слышно, а уж, тем более, не сверкают электрические разряды в ленивых, вроде, глазах. — Как там Людмила? — Вопрос задан служебным тоном. От- вечать в милиции на вопрос о жене — позорно. Но гнев Сарафано- ва как бы заспиртован. Крепкий настоящий гнев, только в баночке с притертой крышкой. Судьба, ставшая совсем маленькой, никчемной, усаживается на кончик шариковой ручки в руке участкового. — Ничего она, — сухо отвечает Сарафанов. — На днях загляну... Из такелажников Сарафанов был вынужден скоро уйти. Сидел дома, на больную голову разбирал шахматную задачу и думал: куда же теперь? Ошибаться нельзя, ведь, наверно, ход-два оста- лось. Ошибешься и — мат в партии личной жизни. Вздыхает Са- рафанов. А тут — звонят. Кто это?.. Открывает — Кромкин. — Привет, Алексей Григорьич! — Здорово, Иван Алексаныч! — Привет, здорово, — повторяет участковый. — Ну, Алек- сей Григорьич, докатился ты. Давай , собирайся. 3 * 67