b000002161

— В студенты. А что? — с неловкостью отвечает Сарафанов. Людмила срывается с места. Его больше не пленяет ее неожидан- ная стремительность. Она подлетает опять, сует ему под нос зеркало: — Посмотри на себя. — Ну, удивила, — говорит он. — Д а на меня еще девочки в библиотеке заглядываются. — Конечно, где они еще такого дурака увидят? — режет же- на. — У тебя башка уже черно-бурая. Ты что, спятил — в институт?.. Окончишь его без единого зуба и сядешь на сто десять рэ. Ты этого добиваешься? Бл аж ь это. Если своих глаз нет, глянь на себя чужими. — Твоими? — Моими! Постарайся! Сарафанов старается и видит: идет со стопкой книг, обернутых в газету, молодящееся чучело. Глаза — корни квадратные, рот — запятая в пол-листа, ну а нос — сразу два знака — вопросительный и восклицательный. Развеселая арифметика и грамматика. Д ля библиотечных девочек он, конечно, чудак, смешной и не ахти какой интересный. В храмах книг встречаются пока настоящие чудаки. Сарафанов отодвигается от жены, на душе скользкая холодная, как глина, тяжесть. Нет, не пробить эту глину поздними ростками знаний, да и осень скоро, кругом — в природе, жизни. Ничего теперь, кажется, не успеть. Стукнула раз и другой дверь — Колюнчик прибегал со двора за каким-то орудием озорства. Беспризорничком растет. Некогда им заниматься — то учебники, то стаканчик. «Да ну все к лешему! — смеется вдруг Сарафанов. — Долой свет, электрический свет зна- ний!» — Щелкает выключателем и валится на тахту. Людмила рядом — гладит его поседевшую голову. — Что-то Валентина Сергеевича не видать, — говорит, вспом- нив, он. Жена фыркает: — Спохватился! Д а уж месяц, как он уехал. Ну чего закудыкал? Почем я знаю — куды? Д а ясно — к бабе. У них старая любовь. А что Марина Илларионовна? Ничего — очухается. — Людмила усмехается, в глазах лед. Сарафанов злится: зачем она так, почти с ненавистью о соседке, перед которой крутит хвостом? Ему пока невдомек: Людмила потому злорадствует, что заискивает перед ней. Приятно ли ей вилять хвостом? Зато, верно, приятно видеть, как срываются с высоты. Вчера смотрела на нее снизу, сегодня уже сверху. Как она барахтается, бедняжка, скулит, сучит лапками. Вот оно, удовольствие, — видеть низвергнутым кумира. Сарафанову никогда не понять. — Ты бы лучше обо мне побеспокоился, а не о ней, выкри- кивает шепотом жена. 3 Заказ 112 65