b000002161

— А ведь все равно к нам придешь... Сарафанов смеется и ничего не чувствует. Д а и что должен был почувствовать? Холод от дьявольской проницательности? Д а есть ли она на самом деле? А вот шантажисты-пророки есть. Это уж точно. Кем еще мог быть хитрый спивающийся Коньков? Но вот факт: через несколько лет, когда Сарафанову ничего не оставалось, как влиться в команду Конькова, начальник насосной станции его не узнал: Сарафанов все видел по его глазам, в которых не промелькну- ло ничего. Месяца два в квартире было неуютно, много свободного места. Людмила, очень быстрая, непоседливая, мелькает перед глазами, как в кино — в одном наряде, в другом, а то — почти без нарядов, в одной сорочке. Голос у нее двухслойный — это в пустой квартире ей вторит эхо. Она не унывает, не испытывает мук зависти к разбо- гатевшим знакомым. Д о сих пор находится под гипнозом успешной «операции с квартирой». Сарафанова ничем не попрекает. Он может прийти выпимши, бухнуться на горбатый, купленный по дешевке в комиссионном диван, молчать, ничего не объяснять. Однажды Людмила берет отгул, и он, возвратясь с работы, спотыкается на пороге: комната забита мебелью. — Все ясно, — говорит он. — Вот зачем ты бегала к теще. — Он смотрит сурово. Ж ена слегка пополнела, кожа на лице натяну- лась, и оно светится, глаза играют, искрят. Она сама обнимает, притягивает его к себе. А перед вещами просто преклоняется, встает на колени, оттирая пятнышко с полировки. Пенять ему не на кого: сумел бы купить все на свои денежки, втащил бы небрежно с доволь- ными грузчиками, и она поверила бы, что он главнее всех вещей. А теперь тещины деньги главнее всего. Теща не заставляет себя ждать. Сколько знает ее Сарафанов, она все такая же: крепкая, с могучей грудью, лицо лоснится. Здоро- во! — баба, не знающая возраста. Быть на равных она не может. Д а и почему бы ей не покомандовать, не порычать, не она, разве, ссудила на гарнитур? Вечер душный, и царствует теща. По ее командам взмокшие Сарафановы возят по полу мебель, отодвигают, сближают, меняют вещи местами и методом проб и ошибок к половине второго добивают- ся, наконец, желаемого. Квартира вся заставлена. Колюнчик про- дирается с хлопушкой з а бодрствующими на свету мухами. Каждый щелчок как будто по носу Сарафанова. Теща — нога на ногу — восседает на новом диване, гладит полированный подлокотник и требует экономии и еще раз экономии от дочери и дополнительного заработка от зятя. А еще лучше, если он выучится на холодильщика или на телемастера, денежки — ручьем польются, и рука брать не отсохнет, только бы он не баламутил воду выпивками. Сарафанов как благодарный зять должен помалкивать и внимать. Он помалки- 58