b000002161

логінуло, махнул на все и пошел в магазин. Принес бутылку, большую часть выпил, а остаток хотел припрятать на балконе, был осторожен, но быстрые глазки тети Раи выследили его. Поднялся шум. Мать заплакала. Довольная тетя успокаивала ее, по-видимому, не сомне- ваясь уже, что уедет отсюда вместе с сестрой. Сели за стол. Тетя говорила, что пора заказывать билеты. Мать помалкивала, но Сарафанов видел, что она очень волнуется. Ее волнение, как эхо, отзывалось в нем, и он думал, что все еще можно поправить. Хоте- лось сделать ей что-нибудь приятное, и, опередив тетю, он вскочил, чтобы разлить по чашкам чай, положить варенья, да и опрокинул чайник на чистую скатерть. «Опять стирка!» — съехидничала тетя. Мать улыбнулась и покачала головой. Позапрошлой весной, в шесть- десят лет, она ушла на пенсию, но отдыхала недолго — устроилась в охрану и вот теперь подала на расчет. Отъезд приближался, и бедные материны наряды уже пестрели на большом кованом сун- дуке. Спустя час Сарафанов быстро шел по городу, шел, сам не зная куда. Стоял апрель, середина весны. Толстые тучи облепили небо, и в самые эти тучи тыкались черными ветками деревья. Сарафанов лихорадочно думал, но мысли получались короткие, жалобные и злые, они словно поедали друг друга, и он никак не мог уразуметь, чем же удержать мать, задирал голову, щурился, как бы прицели- ваясь. Все уже казалось нелепым, как шальной выстрел в это темное нависшее над городом небо. На площади разгоряченный Сарафа- нов попал под холодный дождь, тут и решил... Из погружающейся в винный погребок очереди он вызвал зна- комого со станции подкачки. Фролов задолжал ему десятку, но вернул сейчас только два рубля. От погребка Сарафанов помчался на почту, где дал срочную телеграмму такого содержания: «Костя думаю приехать тебе работать нужен угол Леша». Ну чем, как не выстрелом в небо была такая телеграмма? Ведь двоюродного брата по отцу, Костю, он видел лишь в детстве. Для него Костя жил почти нереальной жизнью, к тому же, так далеко, что — почти в нереальном городе. Правда, мать обменивалась с Костей поздравительными открытками. Он просматривал Костины послания и невольно запоминал адрес... Программу сегодняшнего вечера Сарафанов знал. Он достал носовой платок, протер очки — мир посветлел — и повернул к дому. Женщины ужинали на кухне, пригласили его, мать дверь рас- пахнула, но он прошел мимо, закрылся в комнате. Тетю давеча он все-таки перехитрил, вылил водку в электрический самоварчик, а на балкон выставил пустую бутылку. З адра в носик, самовар стоял наверху старого серванта. Сарафанов приподнялся на цыпочки, 4