b000002161

Люда взвивается: — Возьмите и стулья. Сарафанов огорчен: два мягких «венских» стула он купил в светлую минуту, скрывшись с целехонькой получкой от набивав- шихся в собутыльники. — Годится, — небрежно словечком Сарафанова отвечает Акулиха. Людино лицо белеет, но отказываться поздно, сама виновата — забыла словно, что в новой квартире надо на чем-то сидеть, а гостей на новоселье где рассаживать? — не на полу же? Расчетливость жены губится ее же упрямством и гордыней. От своего слова отре- каться тоже не умеет. Сарафанов истинно любит ее в такие минуты. Празднуя новоселье, сидят на табуретах, лавках и просто обструганных досках. Квартира однокомнатная на восьмом этаже. Выбирать не приходилось, взял, что дали. Выложили с женой все деньги и наприглашали гостей. Отчим — много ли ему надо? — то и дело сползает с лавки ногами под стол. Мать силится усадить его поудобней, но сил у нее не хватает. Тогда подходит Сарафанов, не- брежно берет отчима под руки и водружает на прежнее место. Долго потом Сарафанов не мог простить себе эту небрежность в отношении несчастного старика. Не из-за памяти об отчиме — из-за матери, ее почти никому не заметного унижения. Она бодрилась и смеялась плачущим смехом. Он вспомнит т о т смех позже, а за пиршественным столом он полуслеп, полугорд. Все как-то располо- винено. Квартиру получает он, но в то же время без участия Конд- ратьева ему, пожалуй, ничего не досталось бы. Так что и главное — триумф — нужно делить на двоих. Кондратьев — мужик что надо, но слегка кичлив. У него внешность кадрового руководителя: широ- кий лоб под густой седой шевелюрой. Ему хочется, чтобы за него подняли тост, поблагодарили за помощь. А Сарафанову это — как нож: что он за мужик, если без чужой помощи не может получить квартиру?! Но к справедливости он неравнодушен: дважды откры- вает рот, чтобы предложить выпить з а Кондратьева, но, не вымолвив ни одного подобающего слова, тут же сникает и бубнит: «Ну, будем!» Ах, порок — непомерная беспричинная гордыня. А потом — стыдно за жену, она, как и большинство, не догадывается о решающей поддержке предцехкома, считает, что все решилось благодаря ее налету на завком. Видели бы, люди добрые, как она ощипала хвосты тамошним «птицам», как они засуетились и — выложили квартиру... как на голубое блюдечко с золотой каемкой. — Испугались тебя! — конфузливо шепчет Сарафанов, но она — куда там — героиня, ничего не слышит. К счастью, нет тещи — калится на юге и присматривает у моря за дочкой Вавчика. И самого Вавчика нет тоже. 55