b000002161

— Глянь-ка, Вавчик, птичка залетела... Вавчик доверчив, сразу выскакивает: — Где птичка? Ежели певчая, сожру с потрохами. Ну где? — Д а улетела, глупенькая, не дождалась. — Ага-а! — тянет Вавчик. — А из тя опять моль сыпется, так-то все ковры пожрет. — И снова — хлоп его по лбу. Сарафанов коротко замахивается и сильно бьет. Вавчик летит в угол под вешалку, под глазом расплывается ядовито-фиолетовый синяк. Указательный перст тещи целую неделю потом тычет в супру- жеский диван Сарафанова: то, мол, к окну мешает подойти, то — открыть пошире створку серванта, то уж слишком близко к двери вылез — наткнешься и ногу сбедишь. Диван мечется по квартире, как живое существо. Сарафанову обидно и жаль диван — привез его от матери. Все, иет здесь больше места дивану. К свекрови Люде не хочется, хмурится, тоже любит властво- вать, но до тещиного характера ей еще далеко. Наконец Сарафанов находит и снимает комнату. Оказывается, в тещиной узде была и положительная, сдержи- вающая сторона. В комнате с окнами на пустырь Сарафанов начи- нает все чаще выпивать. Мать замужем за Николаем Васильевичем. Люда рожает мальчика и почему-то нарекает Колей. Теща дышит над крохой, то и дело утаскивает дворами к себе и каждое лето вывозит в деревню. Сарафанов по-прежнему грустит. В его жизни не находится места чему-то главному, да и что оно есть, главное, никак не может понять. В деревне царствует теща и резвится Вав- чик, и Сарафанов туда — ни ногой. Ему кажется, там, где теща, там и камень преткновения. Замедленное развитие Колюнчика протекает под опекой двух властных особ. Он пьет парное молочко, дышит стерильным березовым воздухом. Но те гнут мальчонку как хотят, давят на него «в сто атмосфер». Папаша отстранен. В та- кой атмосфере Колюнчик должен или взбунтоваться, или полностью подчиниться, присосаться к родным опекуншам пиявкой. Колюнчик подчиняется и присасывается. Хватается ручонкой за бабий подол, вздрагивает от одного прикосновения отца и, стоит матери выйти 33 порог, начинает канючить: «Когда мамка пидет? Ну когда она пидет?» Сарафанов чувствует, что пора, и пора прошла заняться сыном, вырезает кубики, но терпения у него не хватает, и спустя пять минут после «закладки дома» Колюнчик уже ревет. Не дай бог явиться теще в такую минуту. А она — тут как тут. Колюнчик мгновение, наслаждаясь, вслушивается в укоризненные вздохи бабушки и заливается пуще прежнего. Теща подхватывает мальчон- КУ, он обнимает «спасительницу» за шею и опухшим от слез лицом прижимается к ее чугунной груди. Сарафанов молчит, поскрипы- вает зубами. От второй бабушки Колюнчика чуть ли не прячут, и он не признает ее. Надувает губы, когда ей удается поухаживать 52