b000002161

раза. Сарафанов не догадывается, что за этой простотой Натальи — густое переплетение тонких, иногда отчаянных мыслей. Он поерзы- вает на стуле, и Наталья после нескольких вопросов снимает труб- ку и прямо при нем звонит в военкомат: как он показал себя на службе? Его характеризуют только с хорошей стороны. В молодости он влюбчив да и с годами еще не остыл, но в ту пору не стыдится своей слабости к красивым женщинам. Может влюбиться на день, на неделю, на месяц и не знает, способен ли любить всю жизнь одну. И не узнает почти до сорока лет, когда тяжело и безнадежно загрустит о Ксане. В Наталью он, конечно, влюбился. Она весела — не бурно, без кокетства, матовый лоб не морщится от смеха — смеются глаза, большие, не привыкшие ни косить в сторону, ни щуриться. Она недосягаема для него, как облако для равнины, и нет и не может быть такого круговорота в природе судьбы, чтобы хоть едва сблизил их. Такая влюбленность ничуть не похожа на пытку. Ему приятно само присутствие Натальи, он рад посмотреть и послушать, как она обращает- ся с людьми. Д ля нее они как будто все одинаковые. Когда Наталья велит пойти в Дмитриевский собор или Княгинин монастырь или поехать в древнейший городок, где церквей, что грибов в теплый влажный август, он спешит, как по своим делам. Работы у него, верно, немного — в церквах и музеях люди аккуратные, берегут немудреную осветительную оснастку, и он еще успевает помогать по музейному хозяйству тете Лиде. Эта женщина с неестественно снежно-белой кожей не очень расторопна, потому что нездорова сердцем, и теперь готовится к уходу на пенсию. Но она добродушна, разговорчива — натаскивает Сарафанова, и прежде чем он догады- вается, что его готовят в ее преемники, Наталья оформляет его по совместительству снабженцем. Она смотрит невозмутимым взгля- дом, проникнуть з а который ему не дано: ну, согласен ли? Разуме- ется, он — с радостью, он — как всегда. В этот момент он забывает даже, что в карман ему пойдет дополнительно девяносто рублей. (Кстати, очень пригодятся. Людка от радости подпрыгнет до по- т о л к а ). Никогда потом и ни с кем он не соглашался с такой легкостью и мелкие подачки на службах воспринимал с некоторой подозри- тельностью: не хотят ли охмурить? А тогда в музее: положи ему Наталья пятьсот в месяц — брал бы без зазрения совести, плати только шестьдесят — не подумал бы роптать, просто пошел бы под- рабатывать. Справедливость не нервна, не суетлива, она не заде- вает чужого достоинства, она красива и женского рода, а имя ей — Наталья. В административном корпусе музея всегда полно людей. Все больше мужчины, свои — пижонистые или грустно-загадочные и чужие — всякие, со всего Союза. Кроме тонколицего высокого исто- 47