b000002161

кликается воплем: «Бе-еги-и!» — пулей выскакивает из траншеи. Солдат как слизывает и разметывает кого куда. Оглушительный треск: ясно, Серега пробил неведомый кабель. Через минуту осто- рожно заглядывают в траншею: от Серегиной кирки остался один кончик — почти вся расплавилась. Откуда же тут взялся кабель? Еще через минуту, когда во двор высыпают швеи, становится все понятно: кабель питал фабрику, напряжение — шесть киловатт. В тридцатиградусную жару на мгновение становится холодно: дешево отделались! Надо вызывать аварийщиков. Вечером Самсон сдирает с Сарафанова сержантские лычки. А в чем он виноват, если довоенный кабель не помечен на воинской карте и над ним нигде не стоят таблички со знаком предупреждения? Невиновый Сарафанов не горюет, гордо ходит с «лысыми» погонами. Спустя два дня останавливает замполит Стрельников: почему без лычек? Сарафанов молчит, пусть Самсон и объясняет — вон как ле- пится к замполиту. Стрельников переглядывается со старшиной, и Самсон тут же просит для Сарафанова десять суток «губы», Замполит досадливо морщится: — Отставить! Сержант Сарафанов, вы больше не кома отделения, но и в рядовые вас не понижали. Потрудитесь пришить лычки. — И уходит быстрой, слегка перекошенной вправо походкой. В войну замполит был тяжело ранен. О боях он рассказывал все — с болью об отступлениях и потерях, с гордостью о победах. Он стрижется по старинке «под бокс», и темное лицо его выглядит узким и длинным. На горбатом носу — очки, тяжелые с крупными стеклами. Сарафанов удивлен и тронут: Стрельников разглядел его, запомнил даже звание по одной встрече месяц назад, когда он чи- нил проводку в ленинской комнате, а сам замполит писал что-то. С Самсоном всем просто беда. От своих придирок и нагоняев старшина испытывает наслаждение, покусывает губы, щурит пегие глазки, пятерней укладывает на лбу жесткий кудреватый чуб. Маленькую небрежность солдата выдает за проступок, проступок — чуть ли не за преступление. Он — любитель и специалист по нагне- танию страха. Но играть на чужих нервах ему мало, хочется по- щекотать и свои. Умеет, бестия. Обожает по первым сумеркам об- ходить боевые посты. На окрик постового не всегда отвечает сразу, бывало, пропускал мимо ушей и повторное требование остановить- ся и назвать себя. В таком случае, действуя строго по уставу, постовой должен стрелять, но не стрелять же в Самсона, его все знают в лицо, знают, что идет с проверкой, и замирает постовой, обливается холодным потом. Игра — жуткая. Солдаты поговарива- ют, что Самсон как-нибудь нарвется, получиг свой кровавый урок, но не знают, кто же решится проучить его. И вдруг однажды в тя- 42