b000002161

таяла. Так тает на огне сахарный песок в медном тазу, приготовлен- ный на варенье. Так казалось ему. Кому-то переставала писать девушка, или солдат переставал верить ее письмам, кто-то уже пожил с женой и побаивался, как бы не загуляла. Сарафанов, пока не надоело, успокаивал других. Люда писала душещипательные письма, все в них неслось на одном любовном дыхании, минуя знаки препинания. Письма ни о чем, то есть о ее любви. Свекровь упоминала редко, но называла мамой. А мама писала за них обеих — спокойно, рассудительно. Сарафа- нов не тревожился. Преуспевал в службе, произвели его в сержанты и назначили командиром отделения. Жарким летом отделение Сарафанова долбит траншею для кабеля в каменистой уральской земле. Работают неподалеку от военного городка рядом со швейной фабричонкой, огороженной, как палисадник, низким забором из штакетника. Молодые швеи про- ходят по своему дворику и обмениваются с солдатами знаменатель- ными взглядами. Сарафанов .сдерживает.. ребят, не то начнется «кадреж» и делу — крышка. А надо пройти сегодня еще хоть с десяток метров, да и отчитаться перед старшиной тоже надо. Самсон ехиден, хитер и жесток. Не дай бог попасть ему в ступу. Чтобы ребята не расслаблялись, Сарафанов работает во всю мочь, орудует лопаткой, он голый по пояс и мокрый. Славка Ефре- мов не выдерживает темпа: вылезает из траншеи попить и вдруг начинает хохотать, уже животик надрывает. Солдаты устали и вы- бираются наружу посмотреть, что же его так развеселило. И на- верху хохот пронимает веех*: кабельная траншея за час непрерывной копки сильно выгнулась в сторону фабричного дворика. Сарафано- ву обидно, но не заставлять же ребят в такую жару переделывать работу, теперь надо ровно увести траншею прочь от соблазнитель- ного дворика. Ничего, мол, страшного — лишние метр — два кабеля, а перед Самсоном уж как-нибудь отчитается. Солдаты, напившись, ложатся передохнуть в пушистую травку, и Сарафанов ложится — умытым лицом к палящему солнцу. Серега Малышев, недоучив- шийся студент, спрыгивает в траншею. Чудной! Ему надо, чтобы не как все. Тяжело ему в армии. Он и из института вылетел нелепо: группа сорвала семинар у какого-то несимпатичного преподавателя, а потом раскаялась, принесла извинения; Серега памятный день несостоявшегося семинара проболел, а выздоровев, публично осра- мил и группу, и этого преподавателя. Больше ему заниматься не пришлось — исключили. Какой-то дурацкий протест! — думает Сарафанов. Хорошо, что сам он застрахован от подобных выступле- ний. «Серега! Дав ай , к н амЬ — кричит для порядка, и Серега от- 41