b000002161

Например, чтобы не предали. Тот, кто мучается и робеет, не должен предавать. Сначала она не ошиблась. На студенческую практику она остается в городе и бросается помогать ему. Натаскивает по математике и физике, старается говорить подоходчивей, и ему очень нравится, когда она, словно подражая ему, хвалит его за «хватку»: «как у понтера». Что это было? Счастье — вот что. Вечно прошедшее счастье. И в выходной, когда мать моет полы, он с жалостью смотрит, как стираются с них невидимые следы Ксаниных ног. Мать взглядывает на него и опускает глаза. Она тоже все понимает с полуслова, полувзгляда. Господи, и как тут не понять!.. С Ксаной у него уже все решено: в августе он будет держать экзамен в политехнический, а к ноябрьским праздникам они поже- нятся. Она сама вывела на предстоящую жизнь эту формулу с одним неизвестным: поступит ли он? Второго неизвестного нет и быть не может, однако этим вторым неизвестным становится он сам. Вдруг, когда все решается светло, с большой форой для него, он перестает понимать. Надоело! На-до-е-ло! — формулы, схемы, положительная жизнь. Среди занятий, среди его спокойного «хоро- шо, разберусь», — скука. Сарафанов теряет шанс. К Ксане приезжает мать. Замечательные памятники старины — больше предлог, главное же — узнать: как-то дочка справляется в самостоятельной жизни? Сарафанов открещивается от встречи с ее матерью. Договариваются так: она показывает матери город, а он несколько дней живет в деревне. Он уезжает и возвращается к полуночи. Уже не выдерживает. Мается без нее и злится, злится непонятно на кого. А через день к вечеру просто шалеет, выпивает и немного пьяненький выходит из дома. Но не к Ксане, на танцплощадку — развеяться. Потом думал, пытался понять: почему? — не смог. Знал только это — бег- ство. Слова «предательство» не называл. Внутри решетчатого огромного цилиндра три подружки в сто- ронке едят яблоки, давятся душистой мякотью, смехом, лениво при- танцовывают. Он наблюдает за ними и выбирает длинноногую. Та вытирает ладони платком и идет с ним танцевать. Довольные глаза ее омывает слюденистая влага. Девушка тоже хмельная, толь- ко не от вина. Сарафанов знает и такой хмель. Пары давят со всех сторон, и он ведет ее дальше, к центру, где уж вообще невпроворот, где уж и яблоку негде упасть, бормочет сдавленным полушепотом. Ощущение такое, как будто сам язык и мешает говорить — жесткий, длинный. Она догадывается, предлагает ему уйти сразу после этого танца и ждать ее у выхода из парка. 39