b000002161

— Привет вам с югов, — вымолвил Сарафанов и не смог больше ничего сказать, чуть не заплакал, а еще думал, что в нем нет слез. После обеда и ужина — все за один раз — сидели с матерью на диване, повернувшись, как в больнице, друг к другу. Она глядела виновато: да, да, обманула, она не болела, на нее просто напала такая тоска... Сарафанов кивал и думал, что мать, не ведая, теле- графировала правду: болезнь — это не только выявленные опухоли, инсульты, инфаркты, это еще и незаметные вроде, и непрерывные потери воли к жизни, когда люди умирают невзначай и болезнь определяется задним числом, как бы в оправдание смерти. — Нет, нет, — у меня ничего не болит, — говорила мать и на- крывала серой ладошкой его пальцы. Он ищуще вглядывался в ее лицо, перед ним покачивался хрупкий восковой сосуд, весь в трещин- ках, но в двух крупных мазках пылал живой васильковый цвет — это обессиленная жизнь застенчиво з аявляла о себе материнскими Іглазами. Она недолго протянет без него. Уезжать сейчас нельзя — ясно, как день. Только не надо говорить, что от себя не убежишь, и что место не красит человека. Он вот еще как убежал, начал менять кожу, объезжать задичавшую судьбу... — А как ты встала телеграмму-то послать? — Д а -к Людмила посылала. Я б, конечно, и сама могла... — ответила мать. Она, видно, думала, что сообщение об участии быв- шей жены хоть немного обрадует его, и «опростоволосилась». — Ну просить ее — это ты зря, — сказал Сарафанов. В его се- мейных ссорах мать не брала ничьей стороны, робко, но упорно, старалась помирить и до сих пор поддерживала добрые отношения с бывшей снохой. — Ты ложись, отдыхай, а завтра я рано уйду, — сказала мать. — А ты разве не на больничном? — Хватит, Леша, побыла... — Постой! — Сарафанов мог моментально производить ариф- метические подсчеты. — У тебя завтра должен быть выходной. Ты не к Людке ли собралась? Я тебя прошу... — Нет, ну что ты?.. Завтра у нас лекция по экономике. Он засмеялся с прыгающей в глазу слезой. — Мать, зачем тебе это? Ты же на ладан уже подышала. Гово- рил тебе: господь бог принимает с любым образованием... Давно, когда Сарафанов только закончил вечернюю школу, мать перенесла тяжелую операцию. Возвратившись из веселой ко- мандировки, он узнает о несчастье. Представляет все: и как направ- ляется рукой хирурга скальпель, и как жалит, и как рассекает живую плоть. Представляет и содрогается. 37