b000002161

нелый. Но прохоровские проделки надоедают, и раз на ходу, ударяясь плечом в плечо напарника, советует: — Ты, Гришка, не жилься. Чувствуешь, что можешь гроба- нуть ящик — передохни. Прохоров смеется: — Так тебя же жалею! Снега у ограды аэродромной зоны выше человеческого роста. Их облетает ручная ворона Бантик, ныряет в контейнер для мусора — за лакомством, быстро соловеет, выпархивает, надувшись, и, раскрыв прозеленевший клюв, истошно орет на грузчика — ненавидит Про- хорова. Осенью он накрыл ящиком подругу Бантика, попал прямо по крылу, и ворона не взлетела. Бантик бился над ней полсмены, а когда отлучился, чтобы отыскать в ореховых кустах пьяного Про- хорова, пес охранников вырвал подраненной птице горло. С псом Бантик свел счеты, вложив в месть всю силу: вцепился в морду ов- чарке, выцарапал один глаз и повредил другой. Пес почти перестал видеть и привязался к Бантику слепящей ненавистью. В этом кругу ненависти — ворона, собака, человек — Сарафа- нова подташнивает, иногда хочется так тряхнуть Прохорова, чтобы внутри у него все перевернулось. Пес, потеряв где-то хозяина, вьется у ног Сарафанова. У него черная повязка на вымоине глазного яблока — выдумка того же Прохорова, давшего пострадавшему зверю новую кличку — Пират. Прохоров кричит: «Пират! Вон Бантик, вон!» Пес с рыком исчезает в плотной тьме. Чудно смеется Прохоров — словно утробой. Нечистый булькаю- щий смех. Маленький областной аэропорт живет тремя вчерашними новостями. Вполне правдивы две — первый раз приземлился тран- зитный самолет на Ленинград — теперь рейс будет регулярным, второе — пришло сообщение о скорой и полной реконструкции аэропорта. Третья новость фантастическая: попросил посадку и сел реактивный самолет, преследуемый странным предметом без опозна- вательных знаков. Последнее событие, конечно, взбудораживает. «Летающие тарелки» не сходят с языков, и, когда главное начальст- во мчится в город, домой, в столовой публично и вызывающе раскалывают несколько тарелок. Шумят, кричат: почему, мол, отрицают явление пришельцев, почему так — не понимаем, значит, не существует? Вечером опять неистовствует пурга, и маленький аэропорт на белом клочке земли как бы перестает существовать до утра. Грузчи- ки по инструкции, которая сильнее буйств стихии, дежурят ночь. Все, кроме них, взвинчены новостями, и в обычно прилежном аэро- порту господствует неслыханная анархия. Прохоров зазывает Сарафанова в диспетчерскую. Рация глядит 29