b000002161

лу социальной цены мужчины: надо сложить его должность с той, на которой он потянул бы, и сумму поделить надвое. Она и к нему эту формулу применила. И что же? Увидела, что нет, не соврал: старший, старший он мастер. А он, верно, думает, что она простая продавщица? А она — заведующая секцией, только не арифмети- ческая, а всамделишная. З а прилавком он застал ее случайно, а скоро ее еще повысят, будет завмагом, потому что у нее голова никогда не пухнет и есть диплом об окончании техникума советской торговли. Вот такие, мол, пироги: один цену себе набивал, другая скромничала. Польстив себе, заулыбалась. Себя не обидит. Говорит одну правду. Только какую — зеркальную или настоящую? Утром все «анархисты» явились на работу. Будто не кирпич, а хрусталь укладывали. Сарафанову теперь хватало времени, и чтобы быстро наладить по схемам узлы, и чтобы подумать о своем. Нина сейчас хлопочет о новой квартире. Если он перейдет к ней — дадут двухкомнатную. А ну запьет? Пусть только попробует — вмиг вылетит. А по судам он не пойдет, так ведь? Нина его насквозь видит, уж очень прост Сарафанов. А если подтянуться, взяться за ум, покончить уж навсегда с выпивкой да и вцепиться зубами в ее подол? Ведь так не хочется потерять эту, возможно, последнюю женщину. З а один гладкий про- долговатый, как наплывчик на солнечном стекле, шрам под ее ло- паткой — год жизни, за поцелуй — два... — Привет, Леха! Ты чего тут подсчитываешь? — Чаев ударил с ним по рукам. — Это ж надо, — отработали почти смену и до сих пор не поздоровались! Сарафанов от Нины прибежал перед самым началом смены, когда бригада уже разошлась — каждый на свое место. Чаев почесал грудь, прочистил от табака — откашлялся в килограммовый кулак: Леха, хотят тебя перевести в другую бригаду. Ну, что гораздо хуже моей. Толстые губы оттопырились. На ложную скромность Чаев плевал. — Я против. Правильно? Сарафанов пожал плечами: — Хозяин — барин. С нами будешь, Сарафанов! У Чаева орден Ленина. Слово у него железное да и рука... Как хлопнул по плечу! И спокойно стало на душе. „ После смены позвонил Косте. Голос брата слегка озабочен- ныи у даики, младшей дочки, температура. Но, думаю, к выходным поправится, — говорил Костя — и надо махнуть на охоту. Вдвоем. Как собирались. Сарафанов согласился: 26