b000002161

ятно поразив фантастическим на ее месте сочувствием. Я обещал ждать объявления и опять ушел на перрон. Поезда теперь проносились мимо — товарные, скрежещущие сочленениями составы. Скорее их нужно назвать товарно-сырье- выми. Действительно сырые доски, бревна, обвитые стальными змеями, гнали ходкие волны с духом некогда живших трав, листвы, моросивших дождей и сошедших давно снегов — всего, что десяти- летиями копит живое дерево; с упоением противоборствовали коле- са и рельсы. Далеко за красноглазым семафором составы превра- щались в улетающие квадратики. Вечная тяга в дорогам, незна- комым местам будоражила меня, потом исподволь наползло глу- хое ропчущее беспокойство. Я вспомнил о душистой посылке с продуктами и побежал снова к справочному. Там никого не было, в окошечке торчала та же фанерка. Я ждал, но любезная девушка как сквозь землю провалилась. Потом я терпеливо нажимал на кнопку вызова, понимая, что девушка не может быстро пробиться ко мне из гулких вокзальных недр. Гремели за спиной составы, ка- бинетик дрожал, и девушка не появлялась. Почувствовав тщетность своих призывов, я опять выскочил на перрон. Низкое пространство впереди, расчерченное серебристыми нитями рельсов, было пустынно, ни один пассажирский поезд не томился на путях. Стеклянный коридор перекидного моста просвечивался насквозь скошенными лучами, в которых ворочалась пыль. Всех, встречавших утренние поезда, как будто смело с перрона и захлопнуло за непроница- емой дверью. И только молодой путеец, улыбаясь в пушистые усы, брел навстречу и поигрывал разводным ключом. Я начал его рас- спрашивать, как обычно, очень вежливо — «извините», да «по- жалуйста», и он, даже не повернув головы, прошел мимо. И тогда я крикнул ему в спину: проходил ли, мол, поезд «Ленинград Горь- кий»? «Ну», — не оборачиваясь, буркнул он. Я закричал, что не мо- жет быть, что я тут давно... Путеец наконец обернулся и, просияв желтыми глазами, сказал: «Да он почти не стоял опаздывал...» Я ринулся в вокзал, неся девушке известие и свое горестное лицо, которое скажет больше, чем мой голос. Последняя надежда пома хала крылышком, и только девушка могла вернуть ее. Но, не доходя до справочного, я увидел в окошечке женщину в годах, без локонов, зато со столь густо и свежо накрашенными под каштан волосами, что, казалось, они полыхали. Женщина не чувствовала пожара на голове, она ничего не ожидала, ей не о чем было беспокоиться, она вся отдавалась приятному делу копалась в своеи потертои сумочке. Остановившись на секунду, я повернул к телефону-авто- матѵ На звонок ответила мама. «Не встретил!.. - не сердясь сказала она. — А посылка-то уже в комнате матери и ребенка. Забирай и приезжай скорее». Пораженный таким исходом, я отправился ку- 221