b000002161

оно подошло к концу, как фонтан задохнулся и умолк. Может, его просто задушили, чтобы не скапливал около себя горожан. Они, должно быть, раздражали своей праздностью серьезных людей из расположенной поблизости палаты. Как бы то ни было, фонтан молчит до сих пор. Полагая, что времени до встречи поезда у меня достаточно, я предался особому ощущению родного города, которое бывает только очень ранним утром, пока не заревели, не ринулись в запутанный путь машины, людские толпы, готовые принять любого. Тих и сосредоточен стоял город под розовым облаком. Было такое чувство, что прошлое, блуждающие в памяти, возрождается, тут, на его улицах. Как сейчас вижу: из Золотых ворот, вытолкнув голубую воз- душную волну, выдвигается сверкающий квадратик духового ор- кестра, и мы с женой застываем на обочине, покоренные поющей — как бы из нашего детства — медью. А раньше на десять лет, отлетающих стремительно, как осколки разбитого камня, на углу бывших рядов появляется девушка в кремовом платье, любимая мной тогда до немоты, и я иду навстречу. И вот уже показываются двое — мать и сын. Это мы с мамой несем из «Круглого ГУМа» стеклянные игрушки на елку. Хотя стоит еще ноябрь и под ногами лопается ледяная слюда, облитая розова- тым светом вечерней зари. Некоторые из тех игрушек живы до сих пор. В них, хрупких стеклянных шариках, неисчезающие элементы прошлого. В них, мне кажется, д аже тот воздух. Да, чего только не увидишь, не ѵслышишь присев по раннему утру у замершего фонтана детства. Однако — довольно, пора. Придя наконец на вокзал и страшась глянуть на часы, я подско- чил к окошечку, за которым сидела дающая справки девушка, и спро- сил, когда прибудет поезд из Ленинграда. «Минут на сорок опазды- вает», — ответило бледное конторское личико, обрамленное до плеч тусклыми локонами, и фанерка, прошуршав в окошке, закрыла его. Я вышел на перрон послушать волнующее движение поездов. З а железной зеленью вагонов поезда несли к вокзалу сонм надежд, ожиданий, фантазий, разгоряченных полетом. Здесь эти вечные спутники пассажиров остывали, отступая перед любопытством, без которого нельзя взирать на подплывающие вокзалы, подскочившие откуда-то снизу перроны. С отходом поезда, накоплением скорости все, о чем недавно мечталось, вернется, опять обогреет душу. Как всякий, начавший поиск родственного в людях, я видел в замерших окошках только приятные глаза, руки, нежно вычерчивающие линии надежд и ожиданий. Однако объявления о прибытии моего поезда все не поступало, и я отправился снова к справочному. Овальное матовое личико, расталкивая локоны, покачивалось из стороны в сторону: «Ой, вы знаете, нечем вас обрадовать... Прямо напасти какие-то», — вздохнула девушка, при- 220