b000002161

узнать, о чем толкуют мужики. В каждом доме теперь мужики, как-то быстро появились, точно долго пропадали без вести и нашлись скопом — лишь отец все пропадает, и мать свято ждет его, — прихо- дят поговорить к больному деду, а для того — это лучше лекарства, и колхоз гремит уже по всей области, и в газете был снимок лучших людей колхоза — расположились полукругом в два ряда, даже Сарафанов с Ильюшкой попали в кадр — две смазанные фигурки в углу, — только нет дяди Федора — не захотел сниматься. Крепкие дома встали по высокому бугру. А в полях уж мало места. Мужики говорят, что надо отбивать у соседей правобережные луга — все равно у них все чахнет и дома заколачивают. Д яд я Федор обещает отбить п о л о в и н у . Сарафанов натыкается на дедовское слово «половина» — как бы лбом. Голова раскалывается — это ведь дед о дяде Федоре, — и непрочные детские мысли Сарафанова переносят его в председательский дом, словно что-то ищут, и он видит коврик, висящий над кроватью: турки в халатах и чалмах на пальмовом берегу... Сарафанов остается один на родном крылечке. Мать в доме разжигает печь. Откуда же коврик? Он уже догадывается обо всем, но гонит прочь худые мысли, а они никак не прогоняются, засели в голове. Немецкий коврик-то— вот оно что — и уж ясно, не в кровавом бою добыт, а просто взят для дома в покоренном Берлине. И все понятно — что тут темнить? — что мужики в деревне не пропавшие, а возвратившиеся чудом да выросшие из парней. Кто пропал, тот пропал или погиб. А Зорьку деду тогда пришлось зарезать. Тогда он мог сам. Вот ведь что подсказал ему дядя Федор, когда уже с по- рога м у ч е н и ч е с к и спросил: «Мяса-то, Тимофеич, у тебя никак нет?» Водку в те времена продавали всем, и ясным солнечным днем пятиклассник Сарафанов напивается. Ох и длинная выдается ночь! Утром дед в первый раз выпарывает внука, а на улице хватает за ши- ворот учителя истории и — лбом его в лужу. Как дед поднялся — никому неведомо, ноги у него совсем уж никуда. Деду чуть не «при- шивают» статью, но вся деревня и, главное, дядя Федор стоят за него. Но особенно старается в инстанциях директор школы и в апреле вдруг появляется у Сарафановых в стальном просторном макинтоше и с потрепанным портфелем под мышкой. — А ты по какому предмету будешь? — спрашивает дед. — По истории, конечно, — отвечает директор и смеется, проти- рает очки, не спускает глаз с деда. Деду есть что рассказать и — не только о тройках с бубенцами: воевал в первую мировую, участвовал в гражданской против Колчака, отличился... Прибегает Степка, приятели спешат на улицу, и Леша Сара- фанов забывается. Он никогда так и не узнает, чем же отличился 19