b000002161

бине водителя вдруг увидела себя — серое, тоже какое-то ватное лицо, съехавшая на лоб косынка... «Бабка и есть, как есть бабка». Первого сентября Нина Павловна читала одну из лучших своих лекций и порхала у доски, забыв про боль в ногах, сама легкая, только что разве не воздушная. Никто из нового курса, наверно, не заметил, что она все-таки нервничает. В перерыв, также легко пере- бирая ногами, она поспешила к аудитории, где занималась группа ОТ-85. Однако все успели разбрестись. Искомую Настю подхватила у буфета, сжала ее истончившийся локоток. — Знаю, милая, все знаю... Жаль, что я поздно получила пись- мо. Приходи вечером, буду ждать... Настя, как всегда, пришла вовремя. Едва не бросилась на шею. Но Нина Павловна не заметила ее порыва. Настя опустила руки, начала снизу расстегивать плащик. Со щеки сорвалась быстрая сле- зинка. — Ну как тебя встретили в группе? — спросила немного погодя Нина Павловна. — Хорошо. Они ведь тоже понимают... — И Бобкова? Она ведь тебя не любила, змеей даже называла. — Погулять не с кем было, вот она и злилась. — Д а , все парни на тебя засматривались... Сели на кушетку. Непролитые по-настоящему слезы слепили Настины глаза. Зеленовато-золотистый парок клубился в них. Нина Павловна зачем-то вышла, а вернулась к просохшим глазам. «Вот так и надо тебе приучаться плакать. Истинные слезы — те, что не пролиты, то есть пролиты внутрь», — подумала про себя. Еще не- сколько раз она не позволяла Насте облегчить душу рыданиями: «Ну-ну, крепись, девочка!» — Я представляю, какой он был, твой мальчик, сказала на- конец. — Вылитый Стрельчук. Ты очень хорошо описала... — И ведь такой крепенький... __ Это, может, одна видимость. Ты ведь кололась, таблетки пила, парилась... .__ __ Что вы хотите сказать? — Настенька заплакала. Что. Что я его? __ Не кричи. У соседей ребенок — напугаешь, — жестко, ме- няясь в лице, сказала Нина Павловна и поднялась снова. ет, ты его не убила, ты его подсунула. Ты сама не знаешь, кого ты под- сунула чужим людям. _ Н е т !__шепотом закричала Настенька, впиваясь ноготками в нежные мокрые щеки. — Да, да! И не смей мне противоречить. Я была в роддоме, мне все теперь известно. Ты отказалась от ребенка. Я жалею тех, кто усыновил его. А тебя — нет, нисколько! Ты ведь даже не зна ешь — от кого он. Истаскалась вся, изолгалась. Дрянь. 205