b000002161

гадюка», — прошипела Бобкова из-за первого стола. Настя легко, неожиданно улыбнулась и мягко закрыла симпатичную невзоров- скую сумочку. Шпаргалки не понадобились. Выяснилось, что прекрасно все помнит по лекции и семинарам, получила за ответ по особому доро- гой «отл.», а Бобкова, говорят, еле выкарабкалась. Потом Настя сдавала в библиотеку учебники и пособия, выбира- ла новые, обедала в институтской столовой. Подсаживались зна- комые ребята, но ей ни на кого уж не хотелось смотреть. После нервной встряски и хорошего обеда в какой-то дреме шла к общежи- тию по утоптанной дорожке. Глаза слипались на ходу. Догнала Каркуша, тихо потянула за рукав. — Чего? — сонно спросила Настя. — Невзорова плакала — вот чего. — Голос у Каркуши был тоже плаксивый, одинокий. — Уж больно чувствительная... — Настя вздохнула, задумы- ваясь. Нет, это надо: человек, оказывается, видит гораздо больше, чем ему сначала кажется, вот только сейчас вспомнила, что в сумоч- ке Невзоровой была какая-то тетрадочка, которую она, Настя, вто- ропях слегка помяла, а тетрадочка-то — факт — непростая — со стишоч-ка-ми. Слышали: влюблена в пОэзию. А что ей еще, старой деве, остается? — Ну и что же вы решили? — Сор из избы выносить не будем, — проныла Каркуша и на- хохлилась в своем платке. — Невзорова обещала. — А ты ей, наверно, пообещала, что отпетая шпаргалистка сама к ней заявится — прощеньица попросить. Да? — Нет, этого я не могла пообещать. — Почему же? — улыбнулась Настя. — Ты лучше знаешь. — Да , пожалуйста, я хоть сейчас... — Д а ладно тебе... — Уж не умеешь пользоваться шпорами и не пробуй — по- горишь. — Что верно, то верно. — Хлипкая Каркуша шмыгнула носом. — Д а и не нужны они мне. Ты ведь знаешь... Чего молчишь? — Я же сказала: что верно, то верно. — Ну что ты все ноешь, ноешь? Наверно, т акая и родилась. — Наверно. — Ну а как ты-то сдала? — «Хор.». Настя тихонько усмехнулась: да, что ни говори, трудныи экза- мен. — Ну, хорошо. Сегодня в десять, да? У Серебряной Нины. 7 З аказ 112 193