b000002161

пала. А с тебя, голубчик, требуется одно — знание предмета, тогда ты кум королю. Студенты с охотой пользовались слегка прихотли- вой ее добротой. Сама она восседала за столом посреди аудитории с чутким карандашом наготове и навести порядок могла момен- тально — стукнув по столу незаточенным кончиком. Д а имеющий власть пусть знает, когда употреблять ее, — считала Нина Павлов- на, Серебряная Нина, как называли ее за глаза студенты. Прозвище вместило и твердость металла, и гореетный личный опыт — темные волосы резко подчеркивали обильную седину. Сегодня Нина Павловна принимала последние, в основном, листы. Андрей Стрельчук, какобычно, помогал ей. Она любила его — лнрбила за ум, за спокойную силу во взгляде и какую-то застенчи- вость в движениях (а, говорят, на ринге он был отменным бойцом). С ним она нередко обсуждала предъявленные чертежи. «Не низковат ли класс подшипника для этого вала?» — спросила, разглядывая проект Кошелева. Незадачливый автор предусмотри.тельно промол- чал, посверкивая черными очками. «Ну да, — пробасил Стрельчук, прекрасно понимая, чего от него ждут. — Для ведущего вала можно взять подшипник классом повыше. Но нагрузка здесь не ахти. Вы- держит...» «Ну!» — независимо буркнул Кошелев. А Нина Павлов- на, досадливо поморщившись: «Ну и шустер!» — коснулась каран- дашиком конусной передачи. Стрельчук моментально угадал ее мысль и уже тянул крупные влажные губы. Вдвоем они разобрали ради Кошелева весь его чертеж. У Стрельчука, ко всему прочему, было нравящееся ей то жестковатое произношение, когда слова как бы хрустят и надламываются. Вполне понятно, как она дорожи- ла этими совместными консультациями. А лодырю Кошелеву сказа- ла, что его знания ее не удовлетворяют, но лист она подпишет, по- тому что времени осталось — кот наплакал, зато на защите спро- сит сполна. Потом свой чертеж развернула Бобкова, та самая разбитная девица, которая на вступительных спрашивала у Насти шпаргалки. Нина Павловна встретила ее хмуро: как чувствовала — быть какой- то неприятности. — Что здесь у вас? — спросила, показав на жирные смазанные линии. — Здесь? — переспросила студентка. — Как что? Реверс!.. — Для чего служит реверс? — Нина Павловна глянула в чер- ные, совсем погрустневшие глаза Стрельчука: помолчи, мол, сейчас. — Для ускорения. Ну чтоб шестерни побыстрей вертелись, — бойко отвечала студентка. — Сейчас ведь все для ускорения. — Ну что мне с вами делать, Бобкова? — Подписать лист да и к стороне. — Д а кто вам мог сказать такую глупость — про реверс? 186