b000002161

то не сомневались, что второго звонка не будет. Действительно, мои домашние, которые знали семью лучшие меня, сказали, что у женщи- ны какая-то болезнь (они назвали какая ), что она нередко падает в обмороки и через минуту-другую поднимется. Они оказались со- вершенно правы, вскоре младшую хозяйку увели домой, зато старшая ринулась за сыном в отделение. Теперь там находились два родствен- ных норова, и ни один в этот вечер не вышел наружу, как ни бегала дочь хозяйки. (Я и не знал, что она жила в нашем же доме, только в другом подъезде). Час или два спустя я спускался за чем-то в подвал и видел на нашем крыльде сидящего на корточках старика. В полной отрешен- ности он неподвижно глядел на решетчатые окна отделения. Говорят, так он просидел на крыльце до поздней ночи, пока его не подняли под руки дочь и сноха. По внешней логике наблюдаемых мной характеров должно бы произойти следующее: молодой хозяин, которому терять нечего (в не- приятностях мы любим говорить, что терять нам нечего, а, между тем, знаем, что можем потерять еще многое), загуливает под носом у ми- лиции и кончает соответствующим «профилакторием», жена его превращается в болячку, мать приживается у стола доминошников, покуривает и попивает винцо, старика разбивает паралич у магазина по приему стеклотары или, что всего скорее, он остается жив-здоров, однако удаляется уже на край света, и никакой гром не может заста- вить его оглянуться на скатывающуюся под черную гору жизнь. Но, к счастью, не тут-то было, норов — это ведь и самопожертво- вание. Приятели молодого хозяина куда-то исчезли, навсегда, видно, ушла из-за стола доминошников хозяйка, гулкий голос ее стал тише без взмывающих ноток. Ну здесь самое бы время закупать недорогие коврики. Д а нет, до этого не дошли. Любые изменения в жизни име- ют предел, нельзя вытряхнуть из нее все содержимое и заполнить новым, ничего не получится. В квартире на первом этаже, надо полагать, не мудрствовали, там просто стали готовить вкуснее, особенно курятину. Я обонял за- пахи, проходя мимо вечной щели в двери. Не хлебом единым, конечно... Еще — водкой. Тут и настроение и мироощущение радужные. А без выпивки уже ничто не мило. Наступает безвкусная, бесцветная жизнь. Вероятно, молодой хозяин нашел единственно возможный спо- соб не отступиться от трезвой жизни. По моим наблюдениям он не давал себе минуты посидеть без дела. Работал, гулял, играл со свои- ми дочками, бегал по магазинам, возился в подвальном сарайчике, постукивал дома молотком, помогал дворнику, а вскоре и себе взял участок. Убирал ранним утром и после работы. А до наступления 180