b000002161

что-то в истории болезни, отвлекся от писания и обронил вопрос: ходил ли я, мол, к такому-то специалисту? Я сказал: «нет», — это было упущение. Ранним утром я встал в очередь за талоном. Заодно взял талон и к окулисту. На глаза тоже имелись жалобы. Итак, новый знающий свое дело специалист направил дотошного пациента на рентгенографию. Настроение пациента потихоньку про- светлялось, он вовсю глотал химию, чувствовал себя сносно, и ему начало надоедать в номерованных кабинетах, но терпеливый доктор уверял, что это необходимо. В общем, пациент сдался, объявился где следует, разделся по пояс и прилег на гладкий ледяной стол. Дюжа я рентгенотехник взяла его за ремень и, как ящик с фруктами, пере- местила дюйма на четыре вниз, приказала не дышать, аппарат щелкнул. Церемония повторилась на другом боку. Жена знала, как я укреплял подорванное здоровье, и перед визи- том к такому-то специалисту я сказал ей: «Обидно будет, если рент- ген ничего не покажет — зря только время тратил». Жена ласково и грустно отвечала: «Успокойся, чует мое сердце — не зря». «Нет, не зря», — сказал и добрый доктор и назвал диагноз. Болезнь была неизлечимая. «Но с ней можно жить до глубокой ста- рости», — заметил добрый доктор, склонив на бок гладко причесан- ную голову и разглядывая меня дружески, как коллеги его не любят разглядывать пациентов. У него были мягко округлые плечи и твер- дые руки, мягкие печальные глаза на твердом лице, и вот это повто- ряющееся сочетание мягкости и твердости мне особенно нравилось в нем. Казалось, что он, как и сам я, был счастлив в детстве и теперь незадачлив. Он сказал, что процесс, хотя и не страшный, но необрати- мый, и что он не станет травить меня таблетками, дал рекомендации и рассказал историю о том, как человек, запертый в рефрижераторе и проведший в нем то ли сутки, то ли двое, замерз... при комнатной температуре, на его теле имелись все классические признаки обморо- жения. Было понятно, что так, на примере, доктор толковал о вели- кой силе — силе самовнушения. Еще он наказал прийти на прием дней через десять, потому что хотел показать снимок авторитетному консультанту. Ради доброго доктора я готов был прийти еще раз и, разумеется, пообещал, а к окулисту не пошел. Глаза перестали беспокоить, да и весь организм, поняв, что сигналы бедствия приняты, успокаивался. Дорогой я вспомнил, что за полгода, наверно, до болезни, про- сидев безвылазно несколько часов за столом и выкурив уйму сигарет, вдруг почувствовал неимоверное желание задрыгать что есть силы руками, ногами, подпрыгнуть до потолка, закрутиться юлой. Видно, организм подсказывал хозяину: двигайся пока не поздно. Хозяин вяло встал, открыл окно, прислушался... Подсказка, как и все в жиз- ни, не повторилась. 174