b000002161

ЗНОЙНАЯ ПРОСЕКА АПРЕЛЯ Сейчас июль. Льется с неба прозрачная огненная лава. А мне вспоминается недавняя весна, обычный апрель. Он соединился в моих мыслях со знойной лесной просекой, где я не был, наверно, с детства и, бог знает, попаду ли еще когда. Но детские впечатления долго- вечны и меняются редко. Я вижу спекшуюся на листве кустарников пыль, скрипящую под ногами траву, готовый вспыхнуть древесный сор. И в этой оглушительной жаре вдруг различаю влажное и хо- лодное шуршание змеи. (Потом показывается тело ее, как бы струя- щееся на гладкий пень.) А кругом на всей смертоносной арене царит зной. Нечем дышать. Знойная просека... В апреле одна неудача следовала за другой. Я мог бы пережить их без всякого отчаяния, потому что привык к ним за долгие годы то- го труда, которому некогда и, возможно, без особых оснований предложил свою жизнь. Однако апрель оказался не просто урожай- ным на отказы, на него пришлись самые тяжелые, и, что особенно угнетало, в неудачи удивительным образом превращались почти готовые удачи. Я шел к ним, повторяюсь, годами, я уже почти дер- жал их в руках, они уже придавали мне силы, второе дыхание, а тут все рушилось. Как будто кто-то невидимый и утонченный в таких предприятиях шустро срезал почти созревшие плоды мои. Зачем? на силос? ведь для него они все равно несъедобны? — задавался я ненужным вопросом. Наверно, просто искал утешения, а в таких неудачах и наивность — утешение. Предстояло собраться с силами ради многократно повторявшегося в моей жизни начала, не так давно благословенного, светлого, а теперь почти ненавист- ного. Но собраться с силами не удавалось — вместо них соби- рались болезни, начались боли, во всем организме ощущалась дурнота. Свои болезни я, в общем, знал, придавал им значения меньше, чем, может быть, они заслуживали, и, обученный врачами, с легкостью травил их (а, стало быть, и себя) химией, как называют в народе таблетки. Но перед новым началом, удрученный, я надумал пойти за бодростью к врачам. Сонмище неудач это уже беда. И вот я явился с ней в поликлинику. Наш участковый терапевт сам был болен, говорили, что выидет нескоро. Замены ему не нашли, и пришлось идти к другим врачам. В вечной моей занятости нашлось свободное время и день ото дня его становилось все больше. Повидавшие меня терапевты что-то выпи сывали, назначали и разводили руками, потому что никто не мог посмотреть ни мою кардиограМму, ни результаты анализов, все поступало в картотеку нашего заболевшего терапевта. Можно было на этом и закончить, но тут последний из врачей, разъяснявших 173