b000002161

и людей, родившихся, когда его не будет. Кто просто любит». Что же — просто любит?.. И, значит, ничто не зарыто, и ему, как ни ко- пал, ничто не сверкнуло, лишь маленький оптический обман на гра- нице ночи и зари? Но ведь так удобно было думать и как бы ничего не замечать тем, от кого зависела судьба. И, что удивительно, в этом убеждала его сама Оля. Нет, он, наверно, сбился, не могла же в самом деле она думать, как они. Многих уже нет. Но кто-то остался и есть другие. Кто? Он? «Они — это и он, пусть малая частица его? Разве не был он в некоторых представлениях ближе к ним, чем к Оле?» — вдруг подумал Борис, неловко поднялся. Тут же заскрипе- ла, ощерилась скрошенным ребром половица. Борис не остался дома, наступало утро, когда сон в «девичьей» «так нежен и так тонок». Пошел на улицу. Посветлело высоко над головой, а на земле еще было черно, но, угадывая, он как будто видел очертания домов, деревьев, даже уже исчезнувших... Утром, тяжко дыша, примчал со свистом северный ветер, взлох- матил небо, а раньше зашвырнул в раму оставленную открытой форточку. Когда Борис вернулся, кухня не успела выстудиться. Однако в щелях гудело, а на двор сыпалась мороженая крупа. Погода, пожалуй, была нелетная, и он остался еще на день. Оле сказал: погода, мол, повлияла. Неотправленное ее письмо о влиянии погоды на поступки людей он видел и даже прочел, ведь все-таки она писала ему. А сам решил, что не полетит ни завтра, ни после- завтра, д аже если уляжется ветер и развёдрится. Новоиспеченный двужильный начальник большой больницы будет работать потом, как вол, ради этих двух-трех дней, ради того, «кто просто любит». Не бе- да, что теперь, значит, и ради себя.