b000002161

— Ну что гроза? — усмехнулся Боря. — Не извержение же вулкана. — Извержение, Боренька, извержение! Только не из земли, а с неба! — патетично воскликнула бабушка. Тему грозы она продолжила за столом. (Мясо «от Пантюхина» не потребовалось. Боря сказал, что почти не ест мяса — разлю- бил и кстати, потому что вредно). Ах, какие грозы бывали рань- ше! В деревне в конце сороковых годов летит туча, а с ней гроза. Женщины с малыми детьми уже сидят на узлах на случай пожара — тушить некому, мужчин почти нет. Страшные грозы! Бабушка учи- тельствовала тогда в деревне. А в двадцатых в городе? Шаровые молнии витали в воздухе. Одна плыла по торговым рядам, огибая столбы, пока не задела крайний и не ушла в землю. После, когда кру- шили милые ряды, в том столбе, якобы, монеты нашли — россыпь. Золото, конечно, — хорошо, но ряды — это было прекрасно. И так жаль, что их сломали. — Бабушка прижала к груди ручку. Помнят ли они, внуки, ряды? Оля помнила бело-розовые арки, а Боря помнил одну бело-розовую пыль на грядках. «У нас огурцы из-за этого два года не родились, — добавил он. — Пересолили грядки», — и велел Оле убрать со стола солонку, потому что солонка на столе то же — что ночная ваза. Потом исчезла колбаса, полученная Олей по заказу, консервы, и вскоре стол очистился от всех «вредоносых» продуктов, осталась почти одна зелень. А бабушка уже устала, глаза у нее — нет-нет — и смыкались. Но она мужественно сидела, смотрела сквозь видимый только ей туман и что-то там узнавала, а говорила все меньше, меньше, но с разумом и все по делу. Спутанные кусочки жизни соединились в целое, заняли свои законные места в рядах событий и лиц. — Невероятно, еще вчера она была не в себе, — сказала Оля брату. А он пошел к чемодану за подарками. Принес почтенных размеров пакет со стерлядью, пуховый платок. Бабушка была на седьмом небе, так и повели ее в накинутом на плечи платке спать. В этот вечер она не увидела подарок Оле — кунью шапку. «Чтобы не морозила зимой свои извилины, такую голову не грех и в тепле подержать», — сказал Боря, взял ведра и пошел за водой на даль- нюю колонку — нарушенный водопровод не действовал. Вернулся недовольный: люди еще живут, а воды уже нет. А сам уличный разор его как будто совсем не тронул. Оля хотела успокоить: она, мол, за водой с удовольствием ходит. — Тебе таскать воду за тридевять земель не полезно, — веско сказал Боря. — У тебя позвоночник нежный. Какая-то перемена произошла в нем, исчезло настроение. Мо- жет, устал с дороги, может, поспит? — Я сюда не спать приехал! — отрезал Боря. Сели на кухне подальше от чуткого бабушкиного сна за припа- 162