b000002161

платках небо, сахарно блеетели в шевелящейся траве капли, и даже, обычно сонные, сегодня напевали двери. Боря сидел на стуле, заткнув уши изогнутыми трубочками стетоскопа и голой по локоть рукой приставлял мембрану к ба- бушкиной спине. Встретились в зеркале глазами, и Оля словно задохнулаеь на миг: видит, ждет, понимает! А потрясший сон тут же получил новое счастливое толкование. «Ну, сердце хорошее», — сказал Боря. Сладко заскрипели угрюмо молчавшие раньше поло- вицы, а стул просто упал. Обнимались втроем. — Дождались! Дождались! — вскрикивала бабушка и по-дет- ски топала ножкой. — Я-то думала, что уже и не живу, а сегодня сама слышала свое дыхание. Ну, прямо, как зверюшка!.. А ты Олю, Олю послушай, она никогда по врачам не ходит, — просила, повер- нувшись к Боре и взглядывая преданно поголубевшим глазом. — У Оли очень хорошее сердце, но я ее обязательно послу- шаю, — обещал он, и Оля понимала, что значит его обещание по- слушать. — Нет, изволь сейчас, — не унималась бабушка, — я знаю, что такое — потом. «Потом» говорят, когда хотят обмануть, — мелень- ко, конечно, обмануть, ну, как ребенка. — Ну, а кого обманывали крупно? — улыбался Боря. — Не- ужели бабушку? Нет? А Олю? Тоже нет? Никого. Это только мы сами придумываем себе крупные обманы, когда слабы, когда не- счастненьки... Собирая на стол, Оля видела брата в зеркале. В этом высоком под потолок зеркале всегда было много света. Боря как будто почти не изменился внешне (и Оля недавно была похожа на него), но, что странно, в нем ощущалась какая-то незнакомая ранее тя- жесть. Наверно, не материальная тяжесть — в нескольких седых во- лосах, которые весят много, в светлых глазах, потерявших живость и иссеченных перламутровыми прожилками, в резко очерченных сухих губах. — Есть т акая птичка — клёст, — сказал вдруг Боря, встав в дверях. — Питается одними шишками. — Я знаю, она не гниет после смерти. Как забальзамирован- ная, вся пропитана смолой, — подхватила Оля. — Эта птичка — ты, — задумчиво проговорил он. — У тебя что-то случилось? — встрепенулась Оля. — Мама писала что-то... — Д а так... — спокойно сказал Боря. — Погоди, я хочу послу- шать вас. — Он улыбнулся тоже потяжелевшей улыбкой. — Оля, что он говорит! — воскликнула бабушка, она оделась и уложила в кармашек на груди декоративный платочек. — Он говорит, что летает по вызовам на вертолете. Это на стрекозе-то. А ну, гроза!? 6 З аказ 112 161