b000002161

Лида, чрезвычайно быстрая женщина, и язык у нее был быстрый. - Мой-то совсем сдурел. По грибы наладился. Кажный день бегат. Одни белы тащит, д аже вот такусенькие с наперсточек, — частила тетя Лида, как бы продолжая разговор. — Не пьет который день. На жареху лишнего гриба не даст. Солить велит. Д а куда-те такие детки-то, говорю? Они у тебя с вилки съедут. А я их ложкой буду с Борей рубать, — отвечает. — А пересолишь или растрату сделаешь — тебе вилы. Д а я, чай, не на страх, на совесть выстаровы- ваюсь. Шутка ли — Боря приезжат!.. Дня не прошло, озадаченную Олю остановила соседка Забелина, очень серьезная особа, у нее каждое слово было взвешено и на ветер не ронялось. Предложила консервированной датской ветчины в бан- ках, к каждой банке по особому ключику. У них сейчас с этим строго, себе ничего не оставляют, но для Бори она что-нибудь придумает. Красная, как рак, Оля сказала, что сейчас еще рано думать, вдруг Боря не приедет. Приподнесли сюрприз и Алевтина Ивановна с мужем Геннади- ем Семеновичем. Алевтина Ивановна, опять одетая в обычное деми- пальто, и не с папкой, а обычной хозяйственной сумкой в руке, старательно раскланялась с Олей и, зябко поежившись, прошла вперед. А Геннадий Семенович, человек проморенный, прожаренный, задержался на холодном ветру, чтобы поговорить. Наградные значки, полученные по линии ОСВОДа, где Геннадий Семенович был начальником, множество золоченого металла поигрывало на груди с солнечными лучиками, а Геннадий Семенович смотрел против све- тила не жмурясь и спрашивал: не обижает ли Олю оболтус, пусть она не стесняется, говорит, как есть, одно ее слово, и оболтусу несдобро- вать. Оля совсем тут вспыхнула: не обижает, никогда не обижал, а с чего это, мол, они, Геннадий Семенович, взяли? Сосед одобритель- но хмыкал, дергал рукой вчера еще разболтанный столб, ныне столб стоял, как каменный, и бельевые веревки дрожали на нем, что струны. Оля должна знать, что это работа оболтуса и — Геннадий Семенович кивнул на вялящихся высоко, под кроной липы, лещей — и это тоже его работа. «Встретим, как надо!» — пообещал сосед. Немного погодя почти впавшей в панику Оле уступил дорогу и расшаркался огромными ступнями сам «оболтус», как называл Геннадий Семенович своего отпрыска, спортсмена-гиревика. Полгода назад тут же, в тесных сенях, он, как игрушку, сгреб Олю, прижал к дощатой стенке и начал властно пощипывать плечи, спину, а потом, поудобней укладывая на теле гигантские ладони, двинул ее к мурав- кинской двери, за которой была пропасть — коридорчики, на- целенные в любимые закутки, темнушки со старым мягким барахлом. Страшно подумать, что случилось бы с Олей тогда и в оставшиеся до сегодняшнего дня полгода, не превратись она тут же в бесчувст- венную ватную куклу. Но он не мог так быстро расстаться с ковар- 157