b000002161

— А жив ли он, полковник Сапрыкин? — спросила она, му- жественно отводя взгляд от махрящегося кармана рассказчика. — Я справок не даю, их похоронное дает. А что? — Д а уж больно много вы ему подарков делали. — Я, Оленька... — осклабился Пестаков, да тут, зашвырнув за спину обитую дверь, быстрыми скачущими шажками вышла соседка Алевтина Ивановна. — Галопом по европам! — заорал Пестаков. — Т-пру, Ванна, тут тебе казенный конферт. Ну, что ты руку тянешь? Нищая, что ль? Тогда пошли своего балбеса ювелирный грабить. Алевтина Ивановна нетерпеливо повела плечом: «Хм, гос- споди!..» — да для Пестакова все дела были, известно, суетой сует. — Все мечтаешь лишние метры сшибить, шевелишь, бабка, своей кочергой народное государство, а я б тебе за так отдал свои два с половиной, там на новеньком... — А сам-то где ляжешь, старый хрыч, за оградой старого?.. — сипловатым прокуренным баском говорила Алевтина Ивановна, по- нимающе улыбаясь, — письмо надо было еще заработать. — А мне эти два с. половиной, как собаке пятая нога. Я испа- рюсь, я летучий, во мне спирт один. — Одеколон — вот что в тебе. С этой штукой, брат, далеко не по- летишь. — Тогда сгорю. Я двураз горел. Один — на бензоколонке, вдвоем —- на вокзале... Так они и перебранивались-пересмеивались, и общение шло, ра- зумеется, к очередной байке о незадачливом полковнике Сапрыкине. А Оля все еще не могла уйти, потому что Пестаков владел уже не только ее письмом, но и сумкой с молоком для бабушки. Д а и раз- говор бывшей служащей и тоже бывшего «вора в законе» не возникал у них наедине, и всегда, пока цела была улица, в слушатели привле- кались жильцы. Алевтина Ивановна уже увлеклась, находя по-свое- му приятное в этом щекотливом и как бы вынужденном разговоре, и Оля по ее взгляду на что-то кивала, а на что-то качала головой, как ни резал слух этот новый прокуренный басок давней соседки. Она помнила ее совсем в другой, милой роли эдакой старорусской няни в расшитом сарафане за прялкой и при свече (такая была декорация). Нянюшка рассказывала сказки уличной ребятне. И Оля сидела на доставшемся ей маленьком с дыркой посредине стульчике. Было, было, и леденцы были. Благодарная Оля тоже их посасывала. Гіотом надолго, казалось, навсегда няня вдруг превратилась во властного председателя уличкома, общественноі о деятеля, над которым подсмеивались трудящиеся уличные старухи. Но, как они ни подсмеивались, председатель уличкома был настоящим, с на- стоящими же, только очень короткими усиками. Но вот теперь по- явился прокуренный басок (ведь она никогда не курила) и клеенча- 153