b000002161

разглядеть что-то смешное, сжигающее страх, как огонь бумагу. Веселый и в драках Пестаков воплощал собой давнее Борино от- крытие. Оля не любила огорчать и осталась послушать немного старого забияку, тем более что, оказалось, он владел письмом ей (на улице уже не было своего почтальона, и почта на весь двор вручалась первому встречному). Пестаков руку вытер о синюю вельветовую рубаху и в карман запустил, но письмо, конечно, так скоро не отдал. Как обычно, кипя- тясь и изгаляясь, ругал жителей, что-то промышляющих в покинутых домах. Потому как, захотел дармовщинки — иди банк грабь, а так что — и дурак проживет, — с презрением к жадным дуракам поучал он свет через любезную ему Олю. — Вчера он двух таких дураков — Стулова с сынишкой — едва не закопал — драли фомкой рамы для парников. Оля не знает, что такое фомка? О, да это самый умный инструмент, не чета колуну-балбесу! Это такой ломик с загнутым концом — вставляешь по загиб в дверную щель, отжимаешь влево, дверь с запором подается вправо, входишь прямо. — Пестаков руку вынул из кармана, чтобы обеими указывать направления. — Эдаким макаром он с друганами еще в год Олиного рождения наведывался на хату полковника Сапрыкина. Верный «фомка» завернут в газетку, где заметка, как полковник Сапрыкин изловил одного кореша из «Голубого ящика» (кличка их банды). Будь хозяин дома, открой сам гостям — газеткой по макитре, чтоб не думалось ему, чтоб крепко спалось. Ну а не оказалось хозяина, «фомка» сработал по пря- мому назначению. Гости выпили, закусили из запасников полковника Сапрыкина и ему оставили пузырек с дарственной «хозяину за госте- приимство, банда такая-то». Вот что значит «фомка» в умелых руках. А тут благородным инструментом рамы отдирают для парников. Д а и Оле, нечай, обидно? Прадедуля прожектировал, строил, а ка- кие-то хухры-мухры чистят. — Пестаков подмигнул светлым луже- ным глазом. Оля засмеялась: есть на улице человек, которому не до переез- Дов, не до суеты, не до дел, а, к тому же, озорной человек этот опять шарит в кармане, хочет достать письмо, и вдруг оно не от кого-ни- будь, а от Бори. А «дом напротив» ей не очень жалко, очень было, когда сбивали балкончики, филенки и вагонной краской, как масти- кой, натирали фасад. Пестаков тут же убрал из кармана руку: да не в краске дело, краска это так — фуфло. Они раз гроб покрасили голубой краской и под утро к серому дому подвезли: «полковнику Сапрыкину, банда «Голубой ящик». Оля немного пригорюнилась. Про славного полковника Сапры- кина у Пестакова был целый сериал баек, он мог рассказывать по- долгу, только слушай. 152