b000002161

нет к нему мчалась взволнованная Филаретовна. Он не мог работать, сидел за столом в одном халате, ждал бурю, а не экономку, даже не сразу повернул голову. Филаретовна, следуя свежайшему приме- ру, упала на колени. Он захохотал, когда узнал, в чем там дело, и рукой, которой только что лениво и надоедливо почесывал нос, потрепал Филаретовну по голове и сделал ей предложение. Спустя несколько минут Филаретовна поднялась к едва живой служанке и поставила условие: «Отдашь ребенка!» И та согласилась не разду- мывая, ибо уже набегала буря, а гусар успел покинуть со своим полком наш славный город. Так появилась на свет Наденька Мурав- кина, ныне наша полубезумная бабка. Изнурительная ж а р а и буря повлияли на всех. Однако метео- условия, хотя и повернули судьбу Филаретовны, счастья не обуслови- ли. Что поделаешь, Боря?.. Что тут поделаешь, если архитектор Муравкин, которого мы привыкли считать своим прадедом, скорее — наш благодетель? Верно ли, что ты, как и я, не знал семейную исто- рию? А я все вычитала из девичьих записок Наденьки. Они л ежат в сундуке на самом дне вместе с неоконченными работами Щавлева, нашего — тут уж нет сомнения — подлинного деда. Я добралась бы до этой грустной писанины бог весть когда, если бы не стало досто- верно известно, что нам осталось жить на нашей улице совсем не- много. Наш дом, последний из трех, построенных Муравкиным, тоже скоро снесут. Улицы уже почти нет. Ее конец, по-моему, предопре- делило то обстоятельство, что все три дома премудрого архитектора, красу улицы, лет восемь назад перестраивали, были убраны бочар- ные перекрытия, балкончики, тимпаны — все, все излишества. Они стали плоскими деревянными коробками и, покрашенные темной ко- ричневой краской, последние годы были похожи на огромные вагоны. И теперь их никому не жаль. Недалече тот день, когда и нам нридется выезжать. Заканчиваю, дорогой наш Боря, потому что Наденька устала диктовать. Посылает встречать нашу корову Белку. Белку ты не зна- ешь, а она у меня как перед глазами стоит. Славное млекопитающее нас создание. Бабушка наказывает, чтобы я встречала у ворот, а в поле не выходила — там цыгане, они могут меня украсть. 0 , госпо- ди, кому, какому цыгану я нужна...» Через несколько минут, отложив диктант, быстро вылившийся в письмо брату-близнецу, Оля заплела бабушке косички и полусон- ную отвела в девичью, как называли они маленькую комнату-спальню с одним недоуменно покосившимся окном. Бабушка будет спать не- долго, проснется разбитая, виноватая. Расстройства разума случа- лись время от времени, темная вода набегала вдруг и так же исче- зала, повергая ее в сон. А до нелепого диктанта взрослой давным- давно Оле бабушка ела молочную кашу, рассуждала вполне здраво и не удивлялась, конечно, странностям Белки, доящейся не в бидоны 149