b000002161

— Молодец! — проницательный Костя улыбнулся. — Может, тебе и повезет. Только не надейся особенно... З а оградой дома неровно, с переливами зеленели горы. Сарафанов стукнул Костю по взгорбившейся спине и показал на горы: — За втра приеду из кадров и слажу во-он на того верблюда. — Д а ты знаешь ли, сколько отсюда до гор? — Ну, километров пять, наверно? — Все сорок, голубчик. Как-нибудь в выходной поедем поохо- титься. — Тут под террасой заскулил и подал голос крапчатый сеттер. — Ты лучше садись завтра на троллейбус и поезжай на море. Один... Сарафанов кивнул. Похоронная арба проскользила за колодцем с соленой водой, скрылась в мягком рукаве дороги и выкатилась уже маленькая, игрушечная, д ержа путь к прозеленевшей церквуш- ке. Горстка людей понуро поспешала за ней. — Чудно хоронят. Будто немые немых. И — часто. Вот и утром видел, — сказал Сарафанов. — В поселке много стариков. Умирают одни старики. — И никого не хоронят с музыкой. — Стариков отпевают. — А когда выносили нашего дедушку, оркестр грянул «кра- ковяк». — Че-его? — Костя захохотал. Сарафанов обиженно скривился, но и его прорвало. Посмеялись вместе. Только Косте-то что? — видел деда один-единственный раз: дядя Миша, видимо, обдумав развод, привез тем летом сынка в де- ревню. И не сам Костя, это времечко превращает слезы в смех и — обратно в слезы. Круговорот эмоций в человеческой природе. Сарафанов знает, научен. Стали рассматривать пропитанные жел- тизной фотографии деда — жадно, вырывая друг у друга. Сарафанов несколько лет не заглядывал в пухлый семейный альбом на комоде, и на Костю нашло, привязался: расскажи да расскажи о деде, он, мол, давно им интересуется, вообще, всей прошлой деревенской жизнью. А Сарафанова самого уже обожгло, хотелось прикоснуться к больному месту, погладить, но было как-то неловко отрывать брата от семьи. — Нет, рассказывай! — настаивал Костя. Просидели до гіетухов. ПАРНОЙ ВЕТЕР ДЕТСТВА Слыл дед мастером по камню. Надолго уезжал на заработки в Москву. Облицовывал важные постройки. Денег «огребал» кучи, но, греша винцом, иной раз прогуливал все чуть не подчистую, однако на тройку с бубенцами оставлял неизменно. Влетал в деревню,