b000002161

Быт малолетних колонисток понравился, особенно аккуратно за- правленные коечки и утюжок на подоконнике. Только кругом дер- жался все пропитавший неизгладимый запах кислоты. Фаина в ракитовых кусточках распила бутылку. На прощание чмокнула дочь: «Служи во, — она оттопырила большой палец, — во и с при- сыпкой...» От матери несло тошнотворным духом крутых яиц в винном перегаре, и низкорослая дочь толкнула ее в живот: «Штука ты, штука», — процедила сквозь зубы и пролила на казенную школьную форму безутешную слезу. В одноликих дворах как бы срезанных поверху домов Фаину прозвали Штукой. Она прибивалась к продмагам, выметала му- сор, что-то подносила, за добровольный труд получала какую- нибудь продовольственную подачку, как она говорила, ш т у к у — списанного-пересписанного с восковой спинкой куренка, а то и страстно ожидаемой колбасы, правда, приниженной черными под- теками по шкурке. Гіривечали ее до первой пьянки, тогда она меняла точку, а через месяц-другой, обойдя округу за промышлен- ным районом, возвращалась в исходный пищевой пункт. Деньги за уборку в полуподвальной конторе уходили на пропой. Питие часто было едкое, как и характер употребляющей Фаины. Нежная плоть не выдерживала, и все-то внутри словно превращалось в негодный металл. Как железное, колотило порой сердце, луженым сделалось горло, и голос грохотал, как по трубе, скрипели суставы. А она еще радовалась, что совершала неслыханное в природе превращение, и, когда ей предрекали худое, хорохорилась и кричала: «Я в бронзу отольюсь и путь вам казать буду. Вон — на площади!» Площади-то в новом микрорайоне, собственно, и не было, архитек- торы не позаботились, чтобы внести ее в свои проекты. А позабо- тились они о том, чтобы впереди нескончаемого панельного дома, прозванного местным населением «китайской стеной», поставить три обычных коробки, только не в длину, а ввысь и, видимо, создать таким решением иллюзию раздельности «китайской стены». Две ко- робки уже пошевеливали в бело-синем кружеве небес усиками ан- тенн, а как раз на месте мифической площади, где Фаина обещала воплотиться в бронзе, в подземном эмбрионе находилась третья коробка. Зачаток развивался в окружении забора из древесно-стружеч- ных плит. 0 6 угол названного забора Витюня и разбил лоб. Падение усилил поехавший на голову мешок. Тут же боролся со строительной пылью старый обреченный лопух, еще в начале лета изъеденный улиткой. Половина лопухового листа, пришлепанная Фаиной, оказалась у Витюни на лбу, а сам мешок, поупрямившись, на спине у возмущенной хозяйки. Витюня же, избавленный от обя- 145