b000002161

не каждый день слыхал. Но что это, право, было перед распущенным Фаиной «веером», так обмахала Розовые Щечки, что той пришлось мчаться за подмогой. Теперь в узеньком и мутном Витюнином поле зрения появилось подобие юбки, пахнущей навозом, но он быстро сообразил, что это не юбка, а только пол-юбки или точнее — фартук на крепком мужике. — Ну щас я тебя... вместе с твоим хахелем... — взревел мужик в фартуке. Витюня не испугался, он почти не ведал страха, был добродушен и легко уступал силе, ударить он мог после, уже сам поколоченный, садануть как бы нехотя и не зная зачем, но рука грузчика, хотя и худощавого, испитого, стукала тяжело. Мужик, как выяснилось, Фаинин брат, почуял далекую грозу и не сдержал обещания. Обменялся срамными репликами с Фаиной, из которых Витюня все-таки понял, что участок был некогда «роди- телев» и у Фаины, только пожелай, могла быть востребованная через суд доля, так что долго ругаться мужику не приспичило, и все вскоре вошло в более или менее спокойное русло, вынесшее новую пару в ту же сараюгу. Из лукошка в темном углу вышелушилась осыпанная трухой крупная бутылка боевой «бормотухи», проплясала в Фаининой руке и угодила пластмассовой пробкой под занесенный серп, так как нож просить не захотели, а Витюня никогда его не носил. Встали они уже хорошо навеселе, обнялись на радости, и Фаина по- требовала от брата, чтобы он тащил ей домой мешок, на котором она с Витюней так славно посидела. Витюня и не почувствовал, что при- мостился на картошке. «Прынц гороховый», — улыбнулась Фаина. Брат посопротивлялся для порядка, скинул фартук, взвалил на спину мешок и пошел вон из сада, едва не побежал. Розовые Щечки — сноха Фаины — заперлась в дачке. А они на пару, поте- шаясь, направили стопы за стуком стертых кирзаков. По дороге из-за пазухи Фаины родилась, как она сказала, новая бутылка, и Витюня, не долго думая, зубами вырвал пробку из горлышка. Отступили с дороги и д аже не слышали, как кирзачки прогремели назад. Потом пошли в обнимку. Дежурный в воротах сада принял Витюню за подлинного сварщика, интересовался: когда придет еще варить. — После дождичка в четверг, — пообещала Фаина. — Севодни он картошку варит. Мешок, отнесенный подальше от ворот, валялся на боку, как спящий зверь. Однако добычу еще надо было доставить по месту назначения — в замшелое, похожее на Витюнино жилище. Фаинина дочь содержалась в подростковой островной колонии посреди старицы реки. Мать как-то навестила «свою кровинушку». 144