b000002161

ЗАЙЧИКИ В ГЛАЗАХ Полдня Витюня рыскал по улицам, не теряя надежды на опохмелку, купал больную голову в пронизывающем ветру. Когда ветер поутих и высверкнуло на ярко-синем небесном глянце при- гревающее солнце, наконец повезло — гіристроился к идущим на калым знакомым сварщикам. Чтобы не отшили, пришлось даже завладеть тележкой и кислородным баллоном, потом катал ее за мастерами по коллективному саду да еще таскал гремящий карбид- ными катышами бачок. Сварщики латали дырки в водопроводной сети и осчастливли- вали желающих членов товаришества дополнительными штуце- рами. За вварку штуцера в трубу полагались живые деньги. Как только набиралось на бутылку, Витюня бросал колесную тележку, летел на горку и втирался в очередь, а прибегал назад к расстав- ленной на траве закуске. Брать чужую еду он стеснялся да и не хо- тел заглушать хмель. Опрокинув зелено-золотистый стакан, до- вольствовался желтым огурцом с осенней грядки, яблочным лом- тиком, то и дело курил и, конечно, захмелел раньше времени. И на горку полетел другой гонец. При последнем возлиянии Витюню обнесли, молча распорядился старший сварщик: смахнул капли пота с белой брови и перелил в себя Витюшины полстакана. «Фластун не хочет, Фластун бросил», — заржали красные рожи. От обиды и страха у Витюни едва не отнялись ноги, и голос сделался слабенькиМ, почти ребячьим. Он перестал просить, откатил агрегат, зажег горелку и хотел было ринуться с адским факелом наперевес на скалящуюся команду, но в последний момент руку повело вниз, и полыхающий наконечник клюнул в меловую пометку на трубе. «Фластун, надень щиток, зайчиков нахватаешь!» — по-пионерски задорно прокричал гонец. Салага принес две бутылки и теперь отчаянно наслаждался, хотя нежно-пьяные губы, нет-нет, пускали пузыря. Витюня, почувствовав зацепку, советом пренебрег, презри- тельно сплюнул и еще ниже склонил лицо над жужжащим , нестер- пимой яркости, «шмелем», и даже глаз не прищурил, чтобы усилить зацепку. Заварил с пяток помеченных мелком прорех, выпрашивая сделанной им опасной работой свою долю, но его так и не позвали и ни разу больше не окликнули. Он следил за убылью драгоценной влаги краешком раскаленного побелевшего глаза. Когда последняя бутылка опорожнилась наполовину и три башки седовласая старшего, мелко завитая юнца и плоская с седловидной лысиной среднего сварщика, — как пришитые, замотались на обмякших шеях, великое Вютинино терпение лопнуло. «Ну, жлобы, щас я вам навью кудрей, щ-щас!..» — пронеслась яростная мысленная угроза, 141 Г