b000002161

и умиротворенное. Я, оторвав взгляд от белой накрывшей нас мглы, стал смотреть на выпуклый темный затылок идущего впереди партнера и теперь рисовал себе жизнь нашего брата на его манер и, не сомневаюсь, д аже думал его, савичевскими, мыслями. Расскажу, только без лишних эмоций. Итак, наш брат родился и прожил большую часть жизни Са- вичевым. Не от преуспеяния, конечно, перевелся он в городок своего детства. А тут сад, бежит синяя-синяя речка, и родители, почти старики, пьют чай из цветастых блюдечек. Благостный сон, ставший явью. Как на блюдечке же, подают нашему брату, военному инже- неру, работу. И вот уже идет своим чередом служба, не иссякает инженерная мысль (савичевская гордость, мысль, не мельчает на любом поприще). Помельчала, помутнёла только река, однако по-прежнему лижет кисельные берега детства, машет волной, манит. Наш брат, отличный гребец, любит покататься с семьей. Плывет лодка впереди молочно-белого исчезающего на глазах следа, уплывают похожие, как близнецы, годы, незаметные, не гордые годы, разве отличишь на расстоянии один от другого? Оглянуться не успеешь, как повзрослеют дочки, ударит седина, постареет, станет грузной верная жена, и осядет, перекосится в помчавшей воде латаная лодка. Можно, конечно, купить другую лодку, побольше, только разве будет легче на реке? А на службе, а дома? Жизнь, в общем, как лодка на реке — то идет по течению, то наперекор, то наперерез, иногда движется споро, порой еле тащится, захлебываясь во встречной волне. А, если хотите, жизнь подобна простой капле — зреет, возносится, падает ниц, вливается в ручей, в море, мерзнет одна-одинешенька на желтом листе, пока не погрузится в сон ледяной... Все в движении природы, как в жизни человека. Жизнь, в общем, имитирует создавшую ее природу. Но — довольно, Савичев, рассуждений о жизни, уже понятно, что наш брат, начав так фатально рассуждать, словно пере- стал жить. Жена к тому времени уже сошла на берег собирать странный гербарий из цветных репродукций, складывать их так и сяк, запо- минать, биться над новыми композициями и наконец развешивать все. Вот теперь она может предвидеть судьбу — кажется отвержен- ной женщине — надо лишь не отвлекаться на действительную жизнь, думать над репродукциями и слушать добытые голоса, звуки. Однажды из непостижимого далеко слышит она серебристый перестук колокольчиков и точно — огрубелым тупым эхом отзы- вается на кладбище этот стук — престарелые родители нашего брата друг за другом сходят в могилы. Все подсказали, предрекли развешенные по дому цветные репродукции. Вроде бы уже и не ее дрожащая рука, рука сходяіцей с ума жены, а персты судьбы, 137