b000002161

бовательно, и я отправился к одиноко стоящему другому брату. Я не успел приблизиться к нему, как показались ожидаемые авто- бусы и еще машина с откинутыми бортами. Человеку, который принимает на себя власть в критический момент, все-таки обязательно повезет. Ирония судьбы — Савичеву, возможно, повезло в первый раз. Помня, как вели себя на похоронах мудрые старики Фалеевы, я поздравил его с удачей и спросил: а зачем, мол, прибыл второй катафалк? (Эта несуразность была следствием того, что хоронили нашего брата сразу два ведомства — военное и гражданское, где он работал последнее время, уйдя в пятьдесят в отставку). И вот я, довольный, что мы все-таки укла- дываемся в график, повторил: — Тот катафалк для Савичева, этот — для Ф а л е е в а . Так что ли? — Я пока не знал, что попадаю в сердцевину сути. — Если тебе так хочется, то пусть — для Фалеева, — ответи Савичев, который — я забыл — плоховал в шутках. Замахав руками, мы остановили наезжавший на иас никому не нужный второй катафалк, отправили его назад, а сами впереди военного оркестра поспешили на вынос. И тогда все началось. Я был опечален так, как не печалился давно — с последних проводов дорогого дяди. В процессии Савичев, нет-нет, и надавливал на меня плечом, потому что мы шли между двумя тесными рядами семей нашего брата — первой жены с дочками впереди и второй жены и пасынков позади, — а Савичеву, который все еще, видно, ткал свою нить, нужно было, чтобы прямо между семьями никто, кроме него, не стоял. Споткнувшись о поребрик, я увел Савичева из процессии, решив, что мы с ним должны часть пути нести крышку. Но молоденькие и добрые офицеры не захотели так быстро расстаться с ношей, и некоторое время мы ступали поодаль от длинной красной трапе- ции, такой примитивной по сравнению с формой, приданной для жизни нашему спортивному брату, и разговаривали о нем. Я сказал, что брат в своем время напрасно переехал сюда из большого горо- да. Савичев кивнул: да, тяжело, мол. Однако я подразумевал не тяжесть, не риск, а просто нелепость поступка, всего лишь. Возражать я не стал, ведь сегодня был уникальный случай — не Савичев на свой лад понимал меня, а наоборот. Я лишь заметил, что брат помышлял о карьере, думал, что здесь с этим нет затруд- нений, строил какие-то планы. Савичев пожал плечами: да, строил, только не так, как ты. Я не удержался и тоже уколол: а как кто? как ты, что ли? Он кивнул: да, если бы он сам решил заняться карьерой. Савичев и карьера — что за нелепость? — я сказал прямо, и ТУТ мы приняли крышку и несли ее уже до самого кладбища. Савичев дал направление моим мыслям — непривычное, горькое 136