b000002161

та почему-то не хватило, и теперь он, опустив под стол руки, смотрел, как мы допиваем душистый, освежающий пересушенное горло напиток. Но это уже были одни из последних капель выпавшего нам несчастного дня. Так получилось, что Савичев узнал о смерти брата, последо- вавшей в коллективном саду, когда и сам находился у себя на участке в таком же саду, узнал почти тут же после пренеприятного случая, который, возможно, не успел получить достойного заверше- ния (известного нам взрыва), ибо по дорожке, неся Савичеву тра- гическую весть, спешила заплаканная тетя. Оскорбитель Савичева еще неистовствовал, а он, получив телеграмму, поглядывал в окошко, жмурясь от сверкания соседской лопаты, и думал по-толстовски, что, в конце концов, земли человеку нужно только два с половиной метра. О савичевских садово-огородных делах тетя его поведала мне незадолго до похорон. Стоило ей заикнуться, как я насторожился и попросил рассказать поподробней. Время у нас было, да и тема ввиду кончины брата в саду оказалась не только не запретной, а д аже подходящей. Участок Савичевы получили, когда наш терпеливый герой был подростком. Не участок, а не пойми что — эдакая несуразная шта- нина — узкая, длинная, вся в складках да еще срезанная понизу. Бесшабашный бульдозерист, нанятый правлением для выравнива- ния дороги, обкромсал оконечность савичевского участка, зато выше оставил пустошь, ее-то в качестве компенсации и передали Савичевым. Так на «штанине» образовался подобающий ей пузырь. Будущий, а ныне бывший финансист подрастал, набирался ума (только, как я знал, отнюдь не житейского) и в одну прекрасную осень высадил вдоль дороги молодые вишни. Деревца принялись и поднимались, как по нитке, держась за ветви друг дружки. Красивый, веселящий взгляд забор вырос у повзрослевшего Сави- чева. Но крепки, известно, не живые заборы, а сколоченные из досок и жердей. И вот как-то ранним утром на бывшую пустошь высадился сосед с припасенными заранее столбами и прочим плотницким материалом да и отгородил часть компенсационного надела и, нату- рально, посаженные мальчиком вишенки. Савичеву, уже занятому своей прекрасной теорией расчетов, было, разумеется, не до про- делок и расчетов Клычка. А «взорвался» он по другой причине. Дело в том, что, как и полагается в садовых товариществах, у Савичева был не единственный сосед. Второй, Тихоня, работал раньше на одном заводе с Клычком. Но, если Клычку — понял я — «помогал» железом и транспортом едва не весь завод, то Тихоне — никто, ни одна бригада. И едва удобренная земля, в которой Ти- хоня копался ужасной магазинной лопатой, от родов чаще всего воздерживалась. Вполне понятно, что у бесталанного садовода 128