b000002161

рился собрать воедино, сделать тонкие расчеты, что-то вывести и из сухих цифр создать картину жизни наших праотцов. Пока в сей картине никому, наверно, нужды нет, но ведь наступит срок — появится нужда, если не у нас, то у потомков наших. Только вспом- нят ли тогда Савичева?.. Однако к нашей бухгалтерии это не имело уж ни малейшего отношения, имя Савичева потеряло для меня всякий интерес. Я, правда, тоже обожженный, опаленный, но не опасно — то с одного бока, то с другого, а не так, как Савичев, — систематически, с ног до головы, я-то более-менее спокойно руково- дил плановым отделом крупного завода в одном большом городе, ку- да уехал по распределению и где неплохо наладил жизнь. А Савичев так и закис в городе нашего детства. При всем нашем несходстве была у нас связующая нить — общий двоюродный брат, у него — по отцовской линии, у меня — по материнской. Сводное родство без единой капли общей крови. Еще в студенчестве, в компаниях, едва мы успевали шутливо представить друг друга как «двоюродного брата моего двоюрод- ного брата», общение наше тотчас прекращалось. Савичев собирался поехать к нашему двоюродному брату в сентябре. Он уже знал наперед, где они будут сидеть, о чем заведут разговор. А сядут они за круглый бордовый стол с резными ножками (Савичев помнил этот приятный стол с детства по приездам к род- ственникам), устроятся поудобней, поглядят на укачивающую сол- нечные лучи листву и начнут разговор о садоводстве, о разведении крыжовника, смородины, потому что встреча будет протекать в кол- лективном саду у брата, а у Савичева тоже имелся сад, и брат давно звал его приехать за какими-то особо плодоносными кустарниками. Но не саженцы лелеял Савичев в своей скромнейшей мечте. Нынче ему шел уже четвертый десяток, и робкая, но горячая любовь к зем- ле каким-то образом совмещалась в нем с почитанием родства, с жаждой прочных кровных уз. Наверно, то сказывались гены савичевских предков, земледельцев. Так что разговорчики о плодовых кустарниках стали бы лишь поводом к главной беседе. Но, увы, простые желания, как бы мстя нам за медлительность, однажды вдруг становятся неисполнимыми. Савичев не успел посидеть на террасе у брата: в августе, приняв участие в его похоронах, он сидел на поминках в столовой, расположенной между домом, где жил брат, и кладбищем, матовые стекла окон еще держали на себе^печальную пыль, поднятую недавно прошедшей траурной процессией. Все было кончено, и мы допивали компот, сваренный из крыжовника и смо-^ родины, которые успел собрать брат перед тем, как вошел в свой садовый домик, поставил бидон с ягодами на тот, круглый красного дерева, стол и прилег. Бидон с ягодами принесли в столовую его дочки, и повар сварил из них компот на поминки. Савичеву компо- 127